Книга Измена. Я тебя (не) прощу, страница 16 – Ольга Игонина

Я даже родилась сильно недоношенной. Мама часто напоминала мне, что даже в декрете нормально не побыла. На второй день в роддом укатила. И все потому что я не умею ждать. Да, и снова всем проблемы принесла. Тогда-то я не могла их решать сама, а сейчас? Пока тоже не умею, но придется научиться. Так же в спешке, как будто меня снова родили, только уже в новую жизнь и выжить — теперь моя задача.

Ложусь. Снова накатывает волна боли. Где сейчас Артур? Он со своей любимой? Он сейчас ее обнимает? А если они спят в нашей кровати.

Мы как-то с девчонками обсуждали, что будет, если узнаем, что муж изменяет. И я, как всегда, та самая в “белом пальто на табуреточке” сказала, что, во-первых, мой никогда не изменит. Во-вторых, ну, если прям вдруг что, отпущу и страдать не буду. А про себя тогда еще подумала, что если я увижу рядом с Артуром чужую женщину, то умру в ту же секунду. Наивная. Вот Вселенная мне и показала, что “пальтишко” пора снимать.

Как же больно! Больно еще оттого, что нужно носить маску, никому нельзя сказать, что внутри. Для Алинки — я сильный, хоть и младший в семье, войн, обидчика уничтожу. Для родителей я хладнокровная сучка, которая готова разрушить и свою семейную жизнь, и родительский бизнес, и снести еще что-нибудь, что по пути следования попадется. А я девушка, которая еще плохо понимает, как со всем этим багажом жить.

Мне сейчас хочется только одного — громко оплакать мою жизнь, выпустить эмоции, орать до хрипоты. Как угодно заглушить ту черноту, которая, как дырка на капроновых колготках расплывается во все стороны.

А еще ребенок! Я себя-то прокормить пока не могу, а что я могу дать ребенку? Любовь, заботу, внимание, защиту, — проговариваю вполголоса, загибаю пальцы.

— Ангелин, — сестра стучится в дверь. — Ты как?

— Справляюсь по чуть, — хотя сама пока не понимаю, как я.

— Ты меня дослушай, ладно. И решение за тобой, я тебя ни к чему не подталкиваю, просто, как один из вариантов.

Что-то мне уже не нравится это начало разговора. Киваю Алинке в ответ, другого варианта у меня собственно все равно нет.

— У тебя какой срок? — сестра смотрит в глаза, чувствую себя, как на допросе.

— Около шести недель.

— Он от Артура? — кивает на живот.

— Конечно. Ты меня в неверности подозреваешь? — говорю с улыбкой, как будто шучу. А внутри разгорается вулкан.

— Ты не подумай. Вернее, подумай. Срок у тебя крохотный. Может, и не нужен тебе отпрыск от этого полудурка? Тебе даже на операцию ложиться не надо будет, таблетку выпила и все.

— Ты мне предлагаешь избавиться от ребенка? — чувствую, как кровь приливает к ушам и щекам. Не верю, что вслух произношу эти страшные слова.

— Я тебе вариант выживания подкидываю. Ты даже не представляешь, как предки разозлятся, если узнают, что из-за своей выходки они остались без наследника.

— Алина, мой ребенок — не оружие для мести. Я его никому не отдам. Очень странно, что тебе пришла в голову такая идея, — смотрю на сестру, что у нее в голове твориться.

— Ты новую жизнь начнешь, с нуля. А так всю жизнь смотреть на продолжение этого дебила. А если ребенок его копией во всех смыслах будет, как ты с этим жить будешь? — Алинка брызжет слюной. Не зря Севка говорит, что сестра очень похожа на отца. Если ему нужно кого-то продавить, он как бульдозер пройдет по человеку и его мнению.