Книга Измена со вкусом капучино, страница 8 – Ольга Игонина

— Ален, а с кофейней как? — мама нарезает кусок сыра с огромными дырками.

— Я пока не думала. Нужно по документам смотреть.

И я понимаю волнение мамы. Кофейня была моим добрачным имуществом. Я ее открыла, когда бросила институт. Денег на оборудование мне дала бабушка, папина мама. Я сняла помещение, купила две самые простые кофемашины, больше специализировалась на кофе на песке. А потом бабушка умерла, и ее квартира по завещанию перешла мне. Я ее продала, и все деньги вложила в оборудование. А помещение продолжала снимать. Потом Алекс сделал мне свадебный подарок — выкупил и помещение, и небольшой магазин рядом. Но оформлено все теперь на фирму Алекса, так было с налогами и бухгалтерией проще. Никто же тогда разводиться не собирался. Все переделали, и теперь у меня большая и красивая кофейня. И что будет дальше, я не знаю, но точно не сдамся.

— Если ты хочешь знать, — мама повышает голос, нервно ставит тарелки на стол, почти бросает их. — Я против вашего развода. Коль, ты сам гулял, сколько у тебя баб было? Да руки ног не хватит, чтобы сосчитать. — смотрит на отца, на лице коктейль из страдания и удовольствия, смотри, как я через время смогла тебя “укусить”, вот моя маленькая женская месть.

Папа достает из шкафчика хорошо початую бутылку водки. И одну рюмку:

— Дурная ты женщина, Люда, дурная, — последнее слово получилось сильно нараспев- Мне даже злиться на тебя не хочется. Дочка, ну давай, с днем рождения!

— папа махом выпивает стопку. — Пока я рядом, я не дам тебя в обиду. А на мать не обижайся, это она на меня злится, но меня-то не прокусить, кожа вон какая толстая, вот через тебя царапается.

Смотрю на родителей, сколько они всего вместе прошли, а смогли сохранить семью, или это тоже какая-то иллюзия?

Садимся за стол. Разворачиваю свой сэндвич, он напоминает березовый листик, который пережил зиму. Откусываю — невкусно.

Звонок в дверь. Смотрю на маму, кто это может быть?

— Я никого не жду, — папа засовывает в рот большой кусок от пирожного.

— Соседка, может, — по интонации слышу, что мама врет. Быстро встает и идет к двери.

Ну где тебя носит, — еле слышно шипит кому-то в коридоре, но я все равно слышу.

— Аленушка, — уже сильно громче, — посмотри, кто к нам приехал. Заходи, чего стоишь на пороге.

— Добрый вечер. Где тут наша именинница? — Доносится из коридора. Сначала из-за угла появляется огромный букет роз. Первая мысль — Алекс приехал прощение просить. Но нет.

Я ожидаю увидеть кого угодно, даже если бы появились слон или жираф, только не свекра.

— Павел Борисович? — от удивления моя челюсть падает на пол. Сэндвич встал поперек горла.

С двумя букетами, для меня и для мамы. Что-то горячительное в высоком пакете для отца. По Павлу Борисовичу можно книгу по этикету писать, всегда галантный, обходительный. На людях, тиран и деспот в семье. Я несколько раз становилась свидетельницей, как он отчитывал домработницу, мне кажется, я такого унижения никогда не видела.

— Аленушка, ну что так официально. Папой-то когда назовешь? — как всегда одет с иголочки. Мне кажется, они помощницу наняли, чтоб она часами ему рубашки наглаживала и стрелки на брюках делала.

Папой? Никогда. У меня есть папа и другого мне не надо. Смотрю на отца, вижу, что он тоже не понимает, что сейчас происходит. Этому визитеру рада только мама.