Книга Искра. Ледяное Пламя, страница 54 – Ирина Савицкая

— Ценой? — спросил он. Голос сел, стал чужим.

— Всего лишь душой.

Тишина. Такая густая, что слышно было, как падает пепел с обугленных ветвей. Как стучит сердце — его собственное, испуганное, живое.

— Подумай, — сказал мужчина. — Время есть. Но не много.

Он исчез. Просто растворился в темноте, будто его и не было. Только эхо голоса еще висело в воздухе, да тьма медленно оседала, как пыль после взрыва.

Поляна опустела. Лютобор остался один в черном лесу, под багровым небом, сжимая кулаки так, что из ладоней сочилась кровь.

* * *

В реальности прошло три дня. Три дня, которые растянулись в вечность. Три дня, за которые солнце всходило и заходило, не имея никакого значения. Три дня, в которые Алиса забыла, что такое сон, еда, собственная усталость.

Она не отходила от его постели.

Стул был жестким, спина затекла, глаза слипались, но она боялась сомкнуть веки — вдруг в этот миг он откроет свои? Вдруг она пропустит тот самый момент, когда он вернется?

Она держала его за руку. Пальцы Лютобора были холодными — не мертвыми, но какими-то чужими, далекими, будто он уже ушел, а тело осталось только по привычке. Алиса вливала в него силу через посох — осторожно, по капле, боясь переборщить, боясь сделать больно. Посох слушался, отдавал тепло, свет, жизнь. Рана на груди затянулась — от страшного рваного отверстия остался только бледный шрам. Теперь он дышал ровно, глубоко, как спящий, которому снятся хорошие сны. Сердце билось сильно, уверенно, будто ничего не случилось.

Но он не просыпался.

— Почему? — спросила Алиса у Велены, которая пришла на второй день.

Старуха появилась на пороге без стука, без предупреждения — просто оказалась здесь, в комнате, где пахло лекарствами и надеждой.

Старуха стояла у изголовья, смотрела на Лютобора своим птичьим взглядом — острым, пронзительным, видящим то, что скрыто от обычных глаз. Морщинистые руки ее были сложены на груди, лицо непроницаемо.

— Это не рана, — сказала она. Голос ее был сухим, как прошлогодняя трава, но в нем не было равнодушия. — Это ловушка.

— Ловушка?

— Его душа не здесь. — Велена подняла руку, провела над телом Лютобора, и воздух над его грудью дрогнул, пошел рябью. — Ее забрали. В другое место. В чужое пространство. Туда, где время течет иначе, где тьма говорит на языке, которого не знают живые.

Алиса сжала посох так, что костяшки побелели.

— Кто? — спросила она. Голос не дрогнул, хотя внутри все сжалось в тугой, болезненный ком.

— Тот, кто охотится за тобой. — Велена посмотрела на нее, и в ее глазах, древних, как этот мир, мелькнуло что-то, похожее на жалость. — Владыка. Он не убивает своих жертв. Он забирает их. Прячет там, где никто не найдет. И ждет.

— Ждет чего?

— Ждет, когда ты придешь за ними.

Алиса поднялась. Ноги не слушались, в висках стучало, но она выпрямилась, встала во весь рост, сжимая посох, как меч.

— Я верну его, — сказала она.

— Вернешь. Если сможешь. — Велена не отводила взгляда. — Но цена будет высока.

— Какая цена?

Старуха помолчала. В комнате стало тихо — так тихо, что Алиса услышала, как за стеной дышит Влад, как где-то внизу возится Михай, как Лева царапает дверь. А потом Велена сказала то, от чего кровь застыла в жилах:

— Часть тебя. Та, что живет в глубине. Тьма, которая проснулась в ту ночь, когда ты убила теней. Она станет сильнее. Она будет расти, дышать, требовать. И ты уже не сможешь ее усыпить. Никогда.