Книга Искра. Чужая земля, страница 26 – Ирина Савицкая

— А ты? — спросила она, когда пауза затянулась.

— А я думаю, — Михай почесал затылок, подбирая слова, — что она просто старая и умная. И травы знает. И людей лечит, когда те к ней идут. А если не идут — не навязывается. — Он помолчал. — Но глаза у нее… видит она больше, чем говорит.

Алиса кивнула, принимая информацию. Старая, умная, молчаливая — такой портрет ее не пугал. Скорее наоборот: с такими людьми можно разговаривать.

Она поднялась, отряхнула подол, поставила пустую кружку на бревно. Лева, почуяв движение, открыл один глаз, вопросительно глянул.

— Где искать? — спросила она коротко.

— В лесу. — Михай махнул рукой в сторону чернеющей стены деревьев. — За оврагом. Там избушка у нее, на поляне. Тропа есть, звериная, но пройдете, потом напрямую через овраг.

Он замолчал, глядя на нее с тревогой, которую даже не пытался скрыть.

— Только, баронесса… осторожнее. Она хоть и не ведьма, а…

— Я осторожная, — усмехнулась Алиса. Усмешка вышла чуть нервной, но Михай, кажется, не заметил.

Она повернулась к коту:

— Лева, пойдешь со мной?

Кот, услышав свое имя, поднялся, потянулся с таким чувством собственного достоинства, будто весь день только и ждал этого приглашения. Зевнул, показав розовый язык и острые клыки, и выразительно посмотрел в сторону леса. Мол, а то как же. Без меня ты пропадешь в первой же канаве.

— С котом она вас не тронет, — неожиданно сказал Михай, и в голосе его проскользнула странная уверенность. — Звери к ней хорошо идут. И она их уважает. Может, пропустит.

— Пропустит? — Алиса обернулась. — Я в гости иду, а не на прием к королеве.

— Для нее всякий приход — событие, — Михай пожал плечами, будто извиняясь за чудачества местной знахарки. — Ладно, идите. Я тут пока с мужиками разберусь.

Алиса кивнула, поправила платок, намотанный кое-как, и направилась к лесу. Лева потрусил рядом, то и дело забегая вперед и оглядываясь: не отстала ли хозяйка, все ли с ней в порядке.

* * *

Лес встретил тишиной.

Не той тишиной, которая бывает в городе ночью, когда все замирает, а живой, напряженной, полной скрытых звуков: где-то треснула ветка, прошуршало в листве, пискнула невидимая птица. Алиса шла по едва заметной тропе, Лева бежал впереди, останавливался, принюхивался, оглядывался — мол, не отставай, тут без меня сложно.

Мысли в голове крутились разные.

Вчерашний разговор со Спиридоном все еще отдавался где-то под ложечкой. Она сказала ему про ребенка. Чужую правду сделала своей. И это сработало. Но теперь эта правда жила в ней уже не как чужая память, а как ее собственная боль. Она вспомнила лицо младенца в окровавленной тряпице. Синее, сморщенное, с закрытыми глазками. И внутри что-то переворачивалось.

— Зачем ты мне это показала? — шепотом спросила она у той, чье тело носила. — Чтобы я отомстила? Чтобы поняла? Что мне делать с этим?

Лес молчал. Только ветер шелестел в кронах, и где-то далеко стучал дятел.

Тропа пошла под уклон, потом снова вверх, и вдруг Алиса поняла, что зашла в тупик. Овраг, о котором говорил Михай, был перед ней — глубокий, заросший папоротником, с ручьем на дне. Но тропа обрывалась.

— Лева, — позвала она. — Ты где?

Кот сидел на корнях старой ели и смотрел на нее с выражением «ну и тормоз». Он явно знал, куда идти.

— Веди, умник.