Книга Искра. Чужая земля, страница 30 – Ирина Савицкая

— Только осторожно. Сильные у него покровители. Очень сильные.

— Кто? — Алиса подалась вперед, чувствуя, что сейчас услышит что-то важное. — Назовите.

— Не сейчас. — Велена откинулась назад, и свет в ее глазах погас. — Рано тебе. Окрепни сперва. Людей собери. Веру заслужи. Силу набери. А потом и врагов считать можно.

Она встала, прошаркала к полке, сняла с нее узелок — холщовый, перевязанный бечевкой, — и протянула Алисе.

— Тут травы. От хвори, от слабости, от порчи. Грибы сушеные, каравай. И немного соли — у вас, поди, соли нет? То-то. Соль в этом мире дороже золота. Бери.

Алиса приняла узелок, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Странное дело — старуха, которая видит ее насквозь, которая знает, что она чужая, вместо того чтобы гнать — помогает. Дарит. Спасает.

— Велена… а вы почему… почему вы добрая?

Старуха усмехнулась — и усмешка эта была страшнее любого проклятия.

— Добрая? — переспросила она. — Кто ж тебе сказал? Я злая, просто справедливая. А тебе помогаю, потому что ты — шанс. Для всех нас.

Она помолчала, глядя куда-то мимо Алисы, в темный угол избы, где, казалось, шевелились тени.

— Давно здесь не было человека с огнем. Все гасли, гнили, прогибались. А ты — нет. Ты гореть умеешь. — Она перевела взгляд на Алису, и в нем было что-то похожее на материнскую гордость. — Посмотрим, что из тебя выйдет.

Она подошла к двери, открыла — снова без усилия, будто дверь сама ждала ее руки. Снаружи лился серый, осенний свет.

— Иди. Кот твой останется, погреется, потом догонит. — Она глянула на Леву, который даже ухом не повел. — А ты иди, пока свет есть.

Алиса вышла на крыльцо, и лес встретил ее тишиной.

Но тишина эта была другой, чем на тропе. Не настороженной — задумчивой, уважительной, будто лес признал в ней свою. Солнце, пробившись сквозь тучи, осветило поляну косыми лучами, и Алиса вдруг заметила то, чего не видела раньше: вокруг избушки, по самому краю, росли цветы.

Несмотря на осень, несмотря на близкие холода, они цвели — синие, крупные, незнакомые, с длинными стеблями и узкими листьями. Они росли ровным кругом, будто кто-то посадил их специально, будто они охраняли избушку от невидимых врагов.

— Что это? — спросила Алиса, обернувшись.

Велена стояла в дверях — маленькая, сгорбленная, но почему-то казавшаяся огромной, как сама земля.

— Огоньки, — ответила она. — Там, где ты их посадишь, земля родить будет. И зло не пройдет. Только не рви. Семена возьми.

Она протянула руку — в морщинистой ладони лежала горсть мелких, черных, как маковые, семян.

— Посади у печи. Когда печь сложишь — в первый замес глины добавь горсть. И у печи посади, с южной стороны. Будут цвести до снега, а на будущий год разрастутся. И тепло в дом принесут. И защиту.

— Сажать сейчас?

— Весной. — Велена качнула головой. — Храни в сухом месте, в темноте. Пригодятся.

Алиса спрятала семена за пазуху, в самый надежный карман, застегнутый на деревянную пуговицу. Потом поклонилась старухе — почему-то в пояс, как в детстве бабушке кланялась, когда та поила ее травяным чаем от простуды.

— Спасибо, — сказала она просто. — За все.

— Иди, — повторила Велена. — И помни: ты не одна. Даже когда кажется, что одна. Есть те, кто видит. Есть те, кто ждет. Есть те, кто верит.

Дверь закрылась — тихо, без скрипа.