Книга Искра. Чужая земля, страница 36 – Ирина Савицкая

Она спустилась вниз, отворила тяжелую дубовую дверь, ведущую в подклет. Оттуда пахнуло холодом и землей — древней, спертой, какой пахнут места, куда не ступала нога человека столетиями.

Лева шел первым. Не боялся.

Ступени были каменными, стертыми бесчисленными шагами тех, кто жил здесь задолго до нее. Алиса считала их, чтобы не думать о страхе: раз, два, три, четыре...

Десять. Двадцать. Тридцать.

Подвал оказался огромным — гораздо больше, чем можно было предположить сверху. Сводчатый потолок терялся в темноте, где-то капала вода, пахло сыростью и еще чем-то — чем-то живым, теплым, несмотря на холод.

Лева остановился у дальней стены и сел. Ждал.

Алиса подошла.

В стене, почти у самого пола, был вмурован камень. Обычный, на первый взгляд, серый булыжник, каких полно в этих стенах. Но на нем был знак.

Два переплетенных круга — она уже видела такой на заслонке, которую выковал Спиридон. Только этот был древним, высеченным вручную тысячу лет назад, стертым временем, но все еще читаемым.

И камень был теплым.

Алиса замерла. Вокруг был ледяной подвал, дыхание вырывалось паром, стены покрывал иней — а этот камень дышал теплом, как живой.

Она протянула руку.

Лева не шевелился, только смотрел своими желтыми глазищами, и в них не было тревоги. Было ожидание.

Пальцы коснулись камня.

Тепло побежало по руке вверх, к плечу, к сердцу, разлилось по всему телу — и вдруг Алиса услышала голос. Не внутри головы, как обычно бывает в мыслях, а снаружи и внутри одновременно, будто сам воздух заговорил, будто камни обрели голос.

Голос был женским. Древним. Усталым и одновременно ликующим.

— Наконец-то, дитя. Я ждала тебя тысячу лет.

Алиса отдернула руку, но тепло осталось. Оно пульсировало в ладони, в груди, в висках.

— Кто ты? — спросила она шепотом. — Что ты такое?

— Я — дух этого места. Хранительница огня, что горит под землей. Та, кто помнит, когда люди были молоды, а боги ходили по земле.

Перед глазами Алисы замелькали образы: древний лес, люди в звериных шкурах, они кладут руки на этот камень, просят защиты; потом каменные стены растут вокруг, башня поднимается к небу, люди в доспехах молятся перед походом; потом запустение, тишина, годы и годы одиночества...

— Я ждала, — повторил голос. — Знала, что ты придешь. Чужая, нездешняя, но несущая огонь. Та, кто сможет зажечь его снова.

— Что я должна делать? — спросила Алиса, чувствуя, как слезы текут по щекам — не от горя, от чего-то другого, чему нет названия.

— Жить. Растить. Защищать. И помнить: ты не одна. Я с тобой. Я всегда была с тобой. Просто ты забыла.

Камень вспыхнул мягким, теплым светом — и начал гаснуть. Вдруг от него отделилась небольшая каменная крошка. Алиса подняла с пола маленький камушек с высеченным на нем знаком. Камень теплый, хотя вокруг холод.

Тишина вернулась. Обычная, ночная, с капелью где-то в углу и легким посвистыванием Левы, который вдруг принялся умываться, будто ничего не случилось.

Алиса стояла на коленях перед стеной, прижимая ладони к холодному теперь камню, и чувствовала, как внутри разгорается что-то новое. Что-то огромное, древнее, сильное.

— Я не одна, — прошептала она. — Я не одна.

Лева подошел, ткнулся носом в плечо, заурчал. Согревал. Успокаивал.

Наверху, в башне, уже начинал брезжить рассвет. Новый день. Новая жизнь.