Книга Ло. Дикое сердце, страница 44 – Лолита Моро

Я поблагодарила и ушла на рабочее место.

Тим зашагал протирать красными подошвами женских туфель тротуары Кривой Слободы. Мадам Горькая засела с клиентурой в кабинете. Голди пришел на мое место за стойкой ресепшена.

Я отправилась в машину шерифа.

— Наверное, надо переодеться? — испытывая неожиданную робость, поинтересовалась я у руководителя.

— Не, не надо, — сказал Вильсон, выруливая на тракт. Оглядел меня с боку. Белая рубаха, кожаные шорты, ботинки. Кивнул. — Мы в общем зале светиться не будем. Сядем в отдельном кабинете обедать. Все наблюдай, потом доложишь.

— Будем только обедать? — я посмотрела на свои ладошки. Надо их помыть.

— Да. Здорово, правда? — толстяк весело подмигнул.

Кабинет, в который привел меня Вильсон, находился в удобном месте. Если раздвинуть зеленые шторы, то слева видна улица и вход в ресторацию, а прямо и справа можно подглядывать в общий обеденный зал вполне себе незаметно.

— Кушай, не стесняйся, малышка Ло. Можешь называть меня папа Вилли, — благодушно заявил шериф. И принялся повязывать вокруг шеи белую крахмальную салфетку.

Первым блюдом оказался безопасный крем-суп. Шампиньоны, картофель, сливочное масло и цуккини. Я бодро работала ложкой. Слопала даже розочки из вареной морковки, дрейфующие в блюде для украшения. Когда принесли вторую перемену, я напряглась и отодвинулась от стола. Подавальщик снял крышку с керамической здоровенной тарелки.

Куски жареного мяса с луком и чесноком, веточки розмарина и листики чабреца. В глазах потемнело. Аромат разъедал мозг и гнал голодную слюну. Желудок стиснулся в спазме. Я зажала рот рукой и отвернулась.

— Оно? — спросил шериф. Налил мне пенистого сидра в зеленый стакан.

Я кивнула. Ничего проглотить не решалась.

— Смотри-ка, как ты остро реагируешь, — с интересом разглядывал меня толстяк. — Унести, что ли?

Я быстро-быстро закивала.

— Может быть все-таки попробуешь?

— Я не могу.

— Да брось ты, Ло. Это все могут. К тому же, это может память твою прочистить. Вдруг вспомнишь все? Попробуй. Хоть один кусочек.

Он еще что-то говорил. Но в моих ушах поднялся такой шум, что я ни слова не разбирала. Череп словно раскололся на половинки, как грецкий орех. Левая половина шипела: «Давай! Давай!», а правая одергивала: «Не вздумай!». Я сунула в рот собственный кулак и впилась в него зубами. Соленая, теплая, вкусная кровь наполнила рот, мешаясь с горькой слюной вожделения. Я шумно глотнула и свалилась со стула на ковер.

— Ну-ну, открывай глазки, малышка. Или папа Вилли будет делать тебе искусственное дыхание рот в рот.

Я в ужасе села.

Я была мокрая до пояса и подо мной тоже была лужа. Я вскочила на ноги. Шорты и трусы мокрые насквозь.

— Очухалась? — шериф, казалось, был доволен всем на свете. — Принесите нам одеяло, бездельники! Тут у вас замерзнуть можно насмерть! Холодно, как в погребе!

Это все был навет и провокация. В помещении стояло тепло и пахло вкусно. Чертово жаркое из человечины, чуть не сдернувшее меня с ума, унесли, хвала Неназываемому. Здоровенный и рыжий официант, больше похожий на деревенского мясника, чем на культурного работника, подхватил пустые ведра и поспешно удалился.

— Как тебе это удается, малышка? — спросил папа Вильсон и кивнул на разложенные перед ним гаджеты.