Книга Завет Влюбленных, страница 102 – Софья Хейдекраут

Возможно, тьма, что живёт в её сердце, заразна, как смертельная болезнь, передающаяся воздушно-капельным путём. Возможно, она уже заразила их всех. Возможно, стоило сделать иной выбор, пойти другим путём, стать другой. Возможно.

— Через два дня, перед самым рассветом, ты снимешь барьер. Кое-что грядёт, и я намерена лично контролировать ход событий, — произнесла Морша, точно вынося приговор. Она подпёрла голову кулаком, и в этом жесте сквозила не только усталость, но и непоколебимая воля. — Готова ли ты идти с Орденом до конца?

В этом вопросе, как в тёмном омуте, таилось ложное дно, скрытый подтекст, который Нигма прекрасно осознавала. Готова ли она снова нырнуть в самую гущу хаоса, в самое пекло битвы, где шансы на выживание стремились к нулю? Даже если нет, придётся расшибиться в лепёшку, доказать свою преданность, иначе её сотрут в порошок, и никто даже не вспомнит о её существовании.

— Готова. — Без колебаний ответила Нигма, чеканя слово, будто высекая его на камне. Пускай все её мысли сейчас были о мягкой постели, усыпанной лепестками роз. О тающих во рту вафлях с карамельной начинкой и о ночных прогулках по освещённой лунным светом Поарта-де-Пятре, где воздух наполнен ароматом магнолий и шёпотом влюблённых. Она соскучилась по этой простой, человеческой жизни, по тем мелочам, которые когда-то казались неважными, но теперь, после долгого прозябания в Тёмных Топях и на границах враждебного Оникса, приобрели особую ценность. Хотя и там, среди льда и стали, находилось место для тепла и света…

— Я ценю оказанное доверие, — добавила она, стараясь придать голосу искренность.

Арвен лишь коротко кивнул, принимая её ответ как должное.

— Можешь идти, — отрезал он, не удостоив её даже взглядом.

Наверное, любого другого это равнодушие обидело бы, заставило бы усомниться в правильности своего выбора, но Нигма умела читать между строк, видеть то, что скрыто от посторонних глаз. И всё же она замерла на пороге, как пригвождённая к месту, когда Морша окликнула её у самых дверей.

— Да? — обернулась Нигма, крепко сжав дверные ручки. Холодный металл, как лёд, обжёг ладони, напомнив о той тьме, что живёт внутри неё.

Первая Богиня Альентара окидывает её долгим, пронизывающим взглядом, будто сканируя душу, выискивая там ложь и предательство. Вечность проезжается сталью по костям, заставляя Нигму затаить дыхание.

— Ты отлично справилась, — произнесла Морша, и в её голосе, впервые за долгое время, прозвучала нотка… похвалы?

Пожалуй, именно за этим — за признанием, за уверенностью в своих силах, за чувством безопасности — альентарцы и стекаются в столицу, ища защиты у Ордена. За верой в себя, за надеждой на лучшее будущее.

Нигма лишь кивнула в ответ, стараясь не думать о собственных руках, испачканных кровью, о криках боли, которые до сих пор звучали в ушах, о той жестокости, которую ей пришлось совершить во имя Лорда.

Они строят новый мир. Мир, в котором, возможно, не будет места для таких, как она.

Возможно, когда-то стоило сделать иной выбор, пойти другой дорогой. Но Нигма ни о чём не жалеет.

Оникс, Альентар. Февраль, 1790 год.

В ушах не звенело — выло, ревело так, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот лопнут, извергнув наружу все сокрытые тайны и погребённые страхи. Нигма, застонав от пронзившей боли, попыталась приподняться, но её придавила чужая тяжесть — точно надгробная плита. Сквозь плотную завесу хаоса пробивались знакомые звуки выстрелов, отчаянные крики товарищей и совсем чужая, грубая речь, резавшая слух, словно ржавая сталь. Какофония эта вызывала дрожь во всём теле, а вместе с ней — гнетущую, испепеляющую злость; она, будто голодный зверь, пробуждалась в глубине, поднимая голову и готовясь вырваться наружу. — Слишком рано, — чужое дыхание опалило ухо, обжигая кожу, точно клеймо. Из груди Нигмы вырвался вздох, когда Иварт, словно нехотя, поднял её и тут же заслонил своим кафтаном от летящих пуль, превратив в живой щит. Он был с ног до головы припорошен пылью, как статуя, покрытая вековой накипью, а из рассечённого правого виска тонкими струйками сочилась кровь, смешиваясь с грязью и выводя причудливый узор на лице. По всей видимости, задело щепками. Проклятые строители! Нигма не успела осмыслить произошедшее. В поле зрения возникла половина развороченного дома — игрушка в руках разъярённого дитя. Из окон второго этажа тут и там высовывались острые штыки, нацеленные на них, словно жала скорпионов. — Что происходит? — Нигма оглянулась, пытаясь понять, что пропустила. Орденские охотники, как тени, мелькали на периферии, сражаясь с врагами. Но чёрных голов вокруг оказалось гораздо больше, чем ожидалось — чёртовых фанатиков! Голоса обращённых, хриплые и безумные, вспарывали воздух, точно ржавая сталь, вселяя леденящий ужас. — Они кричат, что слишком рано, — отзывается Иварт; его голос остаётся спокойным, почти бесстрастным, будто он комментирует погоду. — Мы не успели занять позиции. Похоже, их это не радует. — И рявкает приказы: — Рассредоточиться! Отходим!