Книга Завет Влюбленных, страница 117 – Софья Хейдекраут

Он нежно обхватил её руку, поднёс к губам и оставил долгий прощальный поцелуй. — Не потеряешь, цветочек, — прошептал он в ответ. — Ты же знаешь… В следующее мгновение Кьеран приложил своё запястье к её. Поднёс сталагмит, и сила, прежде заключённая в их метках, вырвалась на свободу, заструившись язычками золотистого пламени. Она перетекала в минерал, преображая его. Могла ли Иветт подумать, что этот ничем не примечательный кусок камня, случайно найденный ею и Мелантой, послужит такой великой цели? С печалью в сердце она наблюдала, как имена стираются с запястий, не оставляя следа. В руке Кьерана сиял меч небывалой красоты, самый прекрасный из всех, что ей доводилось видеть.

***Знакомые стены комнаты закружились перед глазами Иветт. Хотя под ногами была твёрдая земля, коварная слабость подкосила её, и она с грохотом рухнула на пол. Подняв взгляд, она увидела Иварта, возвышающегося над ней, словно победитель, король, взирающий на поверженного врага. Ярость буйным потоком вскипела в груди. Рука потянулась к рукояти, пальцы сжались мёртвой хваткой. С трудом поднявшись, она стремительно пересекла комнату. — Говорил же, меня невозможно убить, сестра, — произнёс Иварт с поразительным спокойствием. Его взгляд, секунду назад отвернувшийся, резко повернулся к ней. Иветт схватила его за плечо одной рукой, а другой нанесла удар в сердце. — Ошибаешься, — так же спокойно ответила она, крепко сжимая рукоять. Лезвие, пробив грудную клетку, вошло по самую рукоять. Ослабив хватку, Иветт отступила от Иварта, который застыл перед ней с немым вопросом в глазах: «Как?» Последнее, что она увидела, прежде чем покинуть этот ад, — его тело, безжизненной грудой рухнувшее на пол, и всполохи черноты, вырывающиеся из расщелины в груди, заполняющие всё пространство.

В стенах особняка царила тишина особого рода — напряжённая, словно натянутая струна арфы, сотканная из приглушённого шороха шагов слуг и едва слышного перешёптывания. Внезапно её разрывали звонкие голоса юных, пылких неофитов Хаоса или басовитые раскаты приказов генералов и главнокомандующих.

Эта тишина обволакивала, как волна парного молока, ласкала, подобно морской пене, нежащей босые ступни. Теперь же под ногами ощущался лишь холод каменных плит. Иветт приподнялась на носках, едва не пускаясь в пляс, забыв, что, покидая комнаты, следовало надеть обувь. Неожиданное спокойствие, точно сладкий дурман, вырвало её из душной атмосферы иллюзий, из дворцовых стен — в спасительную гавань. И из великого сосуда равновесия Иветт вновь обратилась в девчонку, которой и двадцати лет не дашь, даже заглянув в бездонную глубину её лазурных глаз.

Словно повинуясь незримой силе, ноги сами несли её по коридорам, по бесконечному лабиринту, каким теперь представлялось поместье Иварта. Они с Кьераном стремительно неслись сквозь арки, галереи, величественные залы и просторные гостиные, не обращая внимания на всполошившихся обитателей этого старинного дворца. Ей чудилось, что вот-вот всё вокруг будет охвачено пламенем, но за окнами простиралась лишь бездонная чернота ночи, населённая обращёнными.

Создания Иварта вихрем взмывали в небо, чтобы обрушиться на врагов сокрушительным молотом. Но Иветт не знала страха за себя — лишь за то, что может не успеть, не уберечь друзей. Перехватить, убедить отступить, прогнать, если потребуется, даже если собственное сердце обольётся кровью, сожмётся от нестерпимой боли.