Онлайн книга «Завет Влюбленных»
|
***Иветт, как пленница, механически перебирала ткань собственной юбки, чувствуя, как от волнения предательски потеют ладони. Вокруг стоял неразборчивый гул, какофония звуков, сливающихся воедино. С трудом сдерживая нарастающую тревогу, она подняла глаза и увидела Аниту: та сияла от счастья, одаривая всех лучезарной улыбкой, словно делясь своей радостью. В её руках красовался пышный букет и долгожданный диплом. Теперь её родители наконец счастливы — их единственная дочь стала врачом, да ещё и с отличием, оправдав все надежды. Внезапно в висках запульсировала боль, будто голову сжали тисками, а перед глазами зарябило, лишая возможности видеть. Испугавшись, Иветт резко поднялась и, поспешно извинившись, выбежала из зала, спасаясь от нахлынувшего ужаса. Жадно глотнув свежего воздуха, она, спотыкаясь, оперлась о шершавый ствол ближайшего дерева, чувствуя, как тело пробирает дрожь. ***— Вообрази себе что-нибудь умиротворяющее, — услышала она заботливый голос Аниты, возвращающий к реальности. Повинуясь совету, Иветт несколько раз моргнула, прогоняя наваждение. Боль в висках стихла, зрение прояснилось, и чёрные мушки перед глазами исчезли. — Допустим, пляж Сицилии, — начала она, будто рассказывая сказку, — белый, как мука, песочек, негромкий, умиротворяющий рокот прибоя, ласкающего берег. Ты так мирно прогуливаешься вдоль кромки набегающих волн и… Анита, не дослушав, насмешливо приоткрыла один глаз — Ой, до чего банально и романтично, — протянула она с иронией. Парень, сидевший напротив, задумчиво вздохнул и, почесав в затылке, ещё больше растрепал свою тёмную, как вороново крыло, шевелюру. Ребята расположились на поляне в Центральном парке, устроившись прямо на мягкой траве в медитативной позе: ноги скрещены по-турецки, руки на коленях, ладони обращены вверх, ловя солнечный свет. Анита легонько щёлкнула пальцами у носа Иветт — Эй! Ты вообще меня слушаешь? Или витаешь в облаках? Ив нахмурилась, выходя из задумчивости — Слушала. Пока ты не пустилась в затасканные пошлости, как заезженная пластинка. Тоже мне, психолог-самоучка… Начиталась, поди, рекламных брошюр, — съязвила она, пытаясь скрыть смущение. — Ах, вот как? Ну, тогда будь добра сама сообщить, какая именно ментальная картинка вызывает у тебя спокойствие и умиротворённость, — с вызовом предложила Анита, скрестив руки на груди. Иветт, чувствуя дискомфорт, неловко сняла онемевшие ладони с колен — от долгого сидения в неудобной позе ныли запястья — и слегка откинулась назад, опираясь о прохладную землю, глядя в небо. Холодный осенний ветер шелестел редкими сухими листьями, что ещё оставались в кронах; на бледном фоне неба они смотрелись почти элегантно, как на изящном рисунке тонким пером. — Какая картинка, спрашиваешь? — переспросила она, задумавшись. — А про то, как я убиваю демонов, тебе подойдёт? — с невинным видом предложила она. — Видеть, как после грамотно проведённого приёма валится поверженный тобой демон, — с мечтательной улыбкой продолжала она, — это, знаешь ли, очень умиротворяет и успокаивает. Хотя бывают случаи, когда из них брызжет во все стороны всякая гадость, и этого я, признаться, не люблю. Подтирать потом замучаешься, да и… — Хватит! — воскликнула Анита, испуганно вскакивая на ноги, будто её ошпарили кипятком. — Ты что, с ума сходишь? Какие демоны? Ты же нормальный человек! — Никаких картинок про убийства, — твёрдо, как приговор, заявил одногруппник. — Мы просто шутим, так ведь? Война, кровь, кишки на полу — это вещи отнюдь не умиротворяющие, а вызывающие отвращение. Разве у тебя нет других приятных воспоминаний, не связанных со смертью? — Оружие, — пожала плечами Иветт. — Обожаю оружие, ничего не могу с собой поделать, сил нет, как люблю. — Так. Боюсь, у нас тут клинический случай извращённой философии бытия, требующий профессионального вмешательства, — серьёзно заключила Анита, глядя на Иветт с беспокойством. — Что? — нахмурилась Иветт. — Никакой это не клинический случай… Это… — она запнулась, осеклась на полуслове, отведя взгляд к тихому озеру, чья гладь серебрилась под солнцем. |