Онлайн книга «Завет Влюбленных»
|
Почти позволять ей сбегать — было из той же оперы, его любимая игра. Иветт методично осматривала комнату, рыская в поисках пропавшего сталагмита. Желая найти его любой ценой, она шарила под кроватью, заглядывала во все ящички и шкафчики, заползала под пыльный письменный стол, ощупывала карманы одежды, — и ничего не находила. — Чёрт возьми, где же он? — прошептала она в отчаянии, кусая губы. Иварту сказала, что устала и хочет прилечь наверху; тот лишь отмахнулся, как от назойливой мухи. Каждый раз, закрывая глаза, она видела Кьерана — его образ преследовал её, он смотрел с такой любовью и нежностью, что ноги подкашивались, и она готова была броситься к нему, забыв обо всём. Но сейчас думать об этом невыносимо, слишком больно. Она могла бы сесть на край кровати и рыдать, выплёскивая отчаяние, — но это не приблизило бы её к Кьерану. Ради него и ради себя она должна идти дальше, искать выход из лабиринта лжи и предательства. Если бы только найти этот проклятый минерал… Ив, собрав последние силы, подняла тяжёлый матрас, и в тот самый миг, когда убедилась, что и там ничего нет, в дверь постучали. Тяжело вздохнув, она опустила матрас на место, глубоко вдохнула, подошла и резко распахнула дверь. На пороге стоял Иварт в необычном для него наряде: чёрные облегающие брюки и кожаный мундир алого цвета, точно запёкшаяся кровь, украшенный сложным узором из золотых и серебряных вставок, с двумя рядами металлических застёжек. На запястьях — кованые серебряные браслеты, на пальце — массивное кольцо с чёрным камнем. Она во все глаза уставилась на него, не в силах произнести ни слова. — Форма для церемоний, — пояснил он с лёгкой усмешкой. — Цвета для нас, альентарцев, имеют особое значение. — И что означает золотой? — небрежно спросила Иветт, стараясь не выдать волнения. На самом деле ей было не слишком интересно, просто предлог выиграть время и заслонить собой дверной проём, чтобы Иварт не увидел учинённый в комнате беспорядок. — Кстати, я принёс тебе одежду, — добавил он. Только теперь она заметила в его руках сложенную ткань. Он небрежно развернул её, и она ахнула: длинное, роскошное золотое платье с деликатным отливом и тонкими бретельками, будто сотканное из солнечного света. — Наша мама носила это на церемониях, — с ноткой тоски произнёс Иварт. — Надень его, я хочу, чтобы сегодня ты была в нём. — Сегодня? — не поняла она. — Ну не пойдёшь же ты на церемонию в этом… — Он критически окинул её взглядом и поморщился. — Сегодня ты должна быть нарядной, ослепительной. Важно, чтобы ты произвела впечатление на вновь обращённых. — Его голос стал жёстким. — Надень. Голова у Иветт пошла кругом. Церемония… Вновь обращённые… Неужели хаоситы? — Я не хочу на этом присутствовать, — твёрдо заявила она, сжимая кулаки. Она сделала шаг, чтобы захлопнуть дверь, но Иварт молниеносно схватил её за запястье, сжав до красных следов. — Сегодня, — прорычал он, — зови меня Винсентом. Своим братом. По телу Иветт пробежала дрожь отвращения и страха, и она опустила глаза. — Хорошо, как скажешь. Позже, покинув поместье, они шли по узкой улочке, вымощенной старинным булыжником, хранящим отпечатки прошлых веков; в лучах ласкового солнца черепичные крыши поблёскивали медно-зелёным. Ни машин, ни мотоциклов — лишь тишина и покой. По левую руку притулилось небольшое кафе, и деревянная вывеска, качавшаяся на металлическом стержне, была единственным признаком, что здесь теплится жизнь. — Мне здесь нравится, — сказал Иварт, проследив за её взглядом. — Такое чувство, будто попал в позапрошлый век. Ни машин, ни навязчивой рекламы, ни кричащих вывесок. Просто… покой. Иветт во все глаза уставилась на него, не веря ушам. Врёт, мелькнула мысль. Её брат, пытавшийся спалить дотла Альентар, не может искренне стремиться к покою. Потом она вдруг подумала о том месте, где вырос Иварт. Сама она там никогда не бывала, но Нигма описывала маленький уютный коттедж в тихой долине близ Оникса, где ночи тихие и звёздные. Скучает ли он по такой жизни? Что чувствует тот, в ком не осталось и капли души, — способна ли тьма чувствовать свет? |