Книга Завет Влюбленных, страница 129 – Софья Хейдекраут

Глядя на танец пылинок в воздухе, Джоанна мыслями вернулась в ту ночь, на долю секунды выпадая из реальности.

Хаоситы окружили их с Ивартом; их тела, заваленные камнями, переломанные и опустошённые скверной. Подоспевшие Ифриты не позволили хаоситам добраться до неё, умирающей под завалами обрушившегося купола, лежащей на груди Иварта и чувствующей, как слабеет его хватка, как стихают удары его сердца.

Символично было бы умереть именно так.

Джо невольно нащупала внутри нить, но не решалась последовать за ней. Не сейчас. Привыкшая к ответу, она не услышала встречного зова и замерла, сосредоточиваясь на тишине внутри. Иварт не отвечал, и Джо упёрлась в наглухо закрытую стену. Это было странно для того, кто не давал ей покоя, и неожиданно ранило — скорее злило. В своё время она мечтала, чтобы эта связь между ними исчезла. Да чтоб её разорвали создания хаоса.

Джо раздражённо схватилась за зеркало на прикроватной тумбе, словно царица из сказок, что вечно искала изъяны в своём отражении. Глядя на выжженные волосы и остроту выпирающих костей, делающих её лицо злее, она не ощущала желания расплакаться. Что-то подсказывало ей, что могло быть хуже. Хотелось, чтобы хуже было ему. Чтобы его волосы выцвели, чтобы… Джо едва не задохнулась от собственной жестокости.

«Он поселил тьму внутри меня». Старые слова, признание, не произнесённое вслух.

Наивно было полагать, что, как только отгремит оружие, мир сам собой успокоится, словно кошка, досыта полакомившаяся сметаной. Но почему-то в древних летописях, истрёпанных в поместье лорда и аккуратно расставленных в библиотеке Ордена, никто не писал о тяготах, переживаемых после. После решающей битвы, которая не ставила точку; после переговоров, тянувшихся утомительно медленно, подобно дряхлой телеге, ведомой старым ослом.

И, взглянув в лицо Морши, сидящей за столом по прошествии долгих часов, Нигма вновь внутренне сжалась, смутно ощущая то, что не случилось, но могло произойти. Будто в какой-то момент Нигма Дуате разделилась, и каждая её часть пошла своим путём. И теперь звенел в ушах не колокол победы, а сигнал тревоги от той Нигмы, которая, возможно, потеряла слишком много.

Две недели минули в безуспешных поисках Иварта. Поместье его, некогда бурлившее жизнью и энергией Хаоса, теперь зияло пустотой, словно вымерший город. Ни слоняющихся слуг, ни преданных приспешников — лишь пыльные залы и тени, ползущие по углам. Нигма, блуждая по знакомым комнатам, ощущала, как холод проникает в самое сердце. От былой роскоши не осталось и следа, словно столетия пронеслись над этими стенами, оставив лишь тлен и разруху. Но она ощущала его присутствие где-то вдали — обессиленного и измученного, но живого, словно тлеющий уголёк, готовый разгореться вновь.

— Хаос пробрался во внешний мир, — провозгласила Бендида, резко поднявшись с резного кресла. Её голос, обычно мягкий и мелодичный, звенел тревогой. Другие Боги, облачённые в одежды, сотканные из света и тени, восседали неподвижно, лишь пальцы их отбивали сложный, тревожный ритм по подлокотникам тронов. — Мы сдерживаем Первозданный Хаос, но, увы, недолго.

— Если он вырвется, найдёт ли себе новый сосуд? — встревоженно спросил один из Старейшин; его лицо, испещрённое морщинами, отражало страх за будущее Альентара.