Книга Завет Влюбленных, страница 132 – Софья Хейдекраут

Иварт снова содрогнулся в приступе удушающего кашля, и Нигма, не колеблясь, подошла к ночному столику. Наполнила чашу вином и молча подала её дрожащей рукой Иварта. Тот выпил содержимое одним долгим, жадным глотком, словно пытаясь утолить не только жажду, но и терзающие его душу воспоминания. Иварт и вправду служил преданно, так, как умел. Верой и силой, колдовством и своей, столь же преданной, ненавистью ко всему, что осмеливалось пошатнуть его мощь.

— Как это произойдёт? — спросил он, глядя ей прямо в глаза, а затем, проследив за её взглядом, устремлённым к стоящему на столике кувшину с вином, хрипло рассмеялся. — Так и думал, что эта пагубная привычка рано или поздно меня погубит. Надеюсь, ты выбрала милосердную отраву, Нигма. Не хотелось бы корчиться несколько часов в мучительной агонии.

Яд начал действовать ещё до того, как Иварт осознал это. Он начал говорить, и говорил много — сумбурно, сбивчиво, беспорядочно переплетая обрывки прошлого с ускользающей реальностью. А Нигма, сохраняя непроницаемое выражение лица, внимательно слушала его бессвязную, лихорадочную речь, словно пытаясь отыскать в этом хаосе хоть какой-то смысл.

Иварт ошибся лишь в одном: Нигма никогда не забывала ни своего настоящего имени, ни ту ночь. Тогда она ждала, что охотники заберут и её, как безжалостно забрали остальных членов её семьи. Но судьба, словно уставшая от жестокости, смилостивилась над ней. Вместо неминуемой смерти она обрела новую жизнь, пусть и пропитанную тьмой и болью.

И когда Боги вынесли Иварту свой окончательный приговор, Нигма, не раздумывая, сама вызвалась стать карающей рукой вместилища Первозданного Хаоса. Она была слишком многим обязана этому человеку, чтобы позволить чужим рукам причинить ему долгую и мучительную смерть. Лучше уж она сама подарит ему тихий и безболезненный уход, подобно тому, как он когда-то подарил ей жизнь, вырвав из объятий небытия.

Речь Иварта неожиданно оборвалась — её сменило ровное, едва слышное дыхание, свидетельствующее о глубоком сне. Но вскоре и оно навсегда затихло. Две капли настоя Лунной Травы — и человек провалился в крепкое сновидение, из которого уже никогда не сможет выбраться. Четыре — и его душа навеки покинула бренное тело.

Когда комнату накрыла звенящая, почти осязаемая тишина, Нигма, словно околдованная, поднесла маленькое зеркальце к помертвевшему лицу Иварта. Лунная Трава сделала своё дело, выпустив из заточения его душу и отдав её на суд древним богам.

Главный враг Альентара — мёртв. И поручение Ордена — выполнено. Последнее поручение. Теперь пусть сами ищут и карают новых врагов. Но она, Нигма, больше не собирается участвовать в этой бесконечной войне. Её путь окончен. Она видела много смертей. Наверное, даже слишком много.

Смерть была её верным спутником на протяжении всей жизни, незримо стоя за спиной, направляя её руку, шепча советы на ухо. Нигма чертовски устала от её постоянного присутствия, от её холодной хватки, от запаха крови и пепла, въевшегося в одежду и кожу. Настало время что-то изменить.

Не оглядываясь на распростёртое на кровати мёртвое тело, Нигма покинула покои Иварта. Так же тихо и незаметно, как и вошла.