Книга Завет Влюбленных, страница 134 – Софья Хейдекраут

— Итак, ты намерена… — Кьеран пробежался по строкам послания, испещрённого его собственными пометками с педантичностью, свойственной ему при подготовке к дворцовым балам, — разделить командование между тремя представителями Ордена? Триумвират, если я всё верно понял? — Это усилит их позиции и убедит, что их мнение имеет вес. Ифриты боготворят тебя, — Иветт на секунду задумалась, прикусив губу. — Да ты хитра, — усмехнулся Кьеран. — Когда-нибудь я научусь не недооценивать тебя. Восторженное тепло разлилось в груди Иветт от этой завуалированной похвалы. Она остановилась рядом, положив руки на плечи Кьерану, и сияла от удовольствия.

— Но ты понимаешь, — он прищурил глаза, — что в случае необходимости это не даст тебе никаких преимуществ? — и, повернув голову, поцеловал изгиб её предплечья, чуть выше запястья, где отчётливо проступал рисунок вен. — За исключением одного… Иветт, не отрывая взгляда от выреза его халата, едва прикрывавшего гладкую кожу груди, покачала головой. — Твоя армия Порядка тоже не поможет. — Фыркнув, она склонилась, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его лбу. Кьеран запрокинул голову, и она шумно выдохнула, едва коснувшись его губами. Их дыхание переплелось, влажное и жаркое, — под стать их взаимным провокациям.

Иветт солгала бы, сказав, что не тоскует по его прикосновениям чаще, чем следовало. Особенно вспоминая тот день, когда их терпение лопнуло по окончании последнего заседания: Кьеран схватил её за руку в коридоре и увлёк за ближайшую дверь. По спине пробежала дрожь при одном воспоминании: твёрдое дерево за спиной и его тело, прижатое к ней в поцелуе, лишающем рассудка. Тогда им помешала лишь случайность, а в тот раз кто-то пытался открыть дверь, но Кьеран, прижав её плечом, не отрывался от поцелуев, пока она не достигла разрядки. «Вожделение делает нас слабыми». Иветт в очередной раз убедилась, что вожделение сводит их обоих с ума. Страстные, грубые и яростные — они вжимались друг в друга, переплетаясь, как дикие звери, и она первая потянулась к его поясу, едва справившись с пуговицами. Жар чужого возбуждения обжёг ей руку, Кьеран приспустил с неё одежду, и… Пересохло во рту от воспоминания о том звуке — громком, влажном и постыдном, пока он ласкал её пальцами, размашисто и жёстко, а Иветт ласкала его, ведя рукой по всей длине, смазывая выступившие капли и приспосабливаясь к быстрому ритму. Они не могли оторваться от поцелуя, даже когда обоих накрыло волной острого, лишающего воздуха удовольствия. Иветт стонала Кьерану в рот, дрожа в его руках, пока он изливался ей в ладонь.

— Думаю, мы думаем об одном и том же, — прошептал он, и у Иветт внизу живота всё сжалось в сладком предвкушении. Разумеется, тот случай был не единственным, но им редко удавалось побыть наедине, чтобы наверстать упущенное. — Да, — хрипло ответила Иветт, не удивляясь собственному голосу. — О том, что ты мне должен. И прежде, чем он успел обнять её и усадить к себе на колени, Иветт прижала его руки к подлокотникам. За окном снова бушевал ветер, и, казалось, шёл косой дождь — за стенами дворца, наверное, царил пробирающий холод, пока Иветт вдруг не стало нечем дышать от разливающегося по жилам пламени. Кьеран приподнял брови, но она заметила, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул, словно жажда перекрыла горло. — Что-то не припомню… Иветт склонилась, позволяя волосам упасть на его лицо мягкой завесой. Она касалась губами его скул, щёк, кончика носа и усмехнулась — У тебя очень удобная память, мой прекрасный. Она коснулась его губ, не давая ему ответить.