Онлайн книга «Завет Влюбленных»
|
* * * Джоанна прекрасно осознавала, что Иварт терпеливо ждёт её, но не могла заставить себя подняться из удобного кресла — словно вросла в него, превратившись в часть старинной мебели. Тяжёлый груз вины за эгоистичное и недостойное поведение по отношению к тем, кто искренне её поддерживал, давил, словно змея, обвивающая позвоночник. Внутри, как в затхлом болоте, нарастала лужа страха и стыда, смешанных с мучительными уколами жалости к себе. Ей совершенно не хотелось, чтобы он увидел её такой слабой. — Джоанна, сколько тебе лет? — внезапно спросил он, и голос прозвучал будто сквозь толщу воды. Она вздрогнула, осознав, что по-прежнему находится в его просторном кабинете в поместье. Время потерялось в круговороте странных событий. Двадцать? Двадцать один? Она растерялась, не сразу найдясь с ответом. — Зачем ты спрашиваешь? Решил напомнить о разнице в возрасте, чтобы я не забывала, кто здесь главный? Иварт тихонько рассмеялся, спокойно и расслабленно, становясь невыносимо привлекательным, и внутри неё что-то дрогнуло — трусливая, застенчивая искра надежды. Она признавала, что всё ещё любит Кьерана, и это чувство, как старый шрам, не исчезнет за несколько дней или лет. Но глупо отрицать, что её тянет и к Иварту, к его тёмным, бездонным глазам, в которых, казалось, можно утонуть. Джо нахмурилась, пряча смущение глубоко, чтобы его острые когти не добрались до него. — Я хотел бы сказать, — продолжал он, облокачиваясь на полированный стол и сцепляя изящные пальцы, — что в твоём возрасте мир способен обрушиться со всей жестокостью. Твоё восприятие слишком острое, ты видишь вещи в более ярком и болезненном свете, а бремя вины, что ты несёшь на хрупких плечах, безмерно тяжело и может сломать тебя. Она подавила тихий стон. — Ты называешь это острым восприятием? То, что ты безжалостно выдавливаешь из души, пока не станет невыносимо больно и не останется пустоты? Мне кажется, проще игнорировать всё, закрыв глаза и заткнув уши, чем осознавать свои ошибки и глупости, совершённые за эти долгие годы. Века. Он пристально рассматривал её, и его пронзительные, как клинок, глаза, казалось, проникали в самую суть. На мгновение ей почудилось, что он расправляет её сломанные кости, возвращая способность дышать. — Я тоже проходил через это, — тихо заметил он. — Если бы эта острая боль осталась со мной навсегда… Он вздрогнул, покачал головой, отгоняя болезненные воспоминания. — Я бы просто не выжил. Джоанна, поражённая его признанием, чувствовала, как тёмные волны прошлого накатывают снова. Боль бывает разной, но в том, что она ощущала сейчас, смутно угадывался путь к возможному возрождению. Они оба находились здесь, словно в западне, и, возможно, смогут найти слабое утешение в этой пугающей тьме. * * * Её бледная кожа, словно истончённый пергамент, казалась почти мертвенно-белой при тусклом свете канделябров. В личных покоях витал густой запах жжёной ткани, мускусный аромат и аромат рассыпанных сушёных трав. Нигма, расположившись за массивным письменным столом, с остервенением вдавливала острое перо в дорогой пергамент, будто пытаясь продырявить его насквозь. Она намеренно не смотрела на Иварта, однако он не мог не заметить, как шёлковый, расшитый золотыми нитями халат небрежно съехал с её хрупкого плеча, открывая белоснежную кожу. Ведьмам не знакомы стыд и скромность; он настойчиво напоминал себе об этом, делая нарочито громкий шаг в её сторону. Нигма лениво повернула голову, и чёрные, как вороново крыло, волосы хлестнули её по лицу, а тонкие аристократичные черты исказились от гримасы раздражения. Она потянулась к хрустальному бокалу с тёмно-красным вином и сделала медленный, тягучий глоток. — Явился, — фыркнула она с явным презрением. Иварт не обратил на колкость внимания, но глаз не сводил — правда, старался смотреть только на лицо, блуждая взглядом по искажённым чертам, избегая опускаться ниже. Поправив спутанные тёмные волосы, он делал вид, что не замечает провокации. Некоторое время он молча наблюдал, не пересекая невидимых границ её личного пространства. — Чтоб ты сдох, — пробормотала она себе под нос, наклоняясь к столу и вдыхая какую-то белую субстанцию с небольшого блюдца. — Чтоб ты сдох, — повторила чуть громче и медленно подняла на него взгляд. Иварт обошёл стол, стараясь встать напротив, но по-прежнему избегал смотреть прямо. Краем глаза он уловил, что под халатом действительно ничего нет. Почувствовав его взгляд, Нигма с раздражением уставилась на него. — Что, решил снова поиграть в кукловода? — съязвила она. Она усмехнулась, сделала ещё глоток вина и, прижав тыльную сторону ладони к губам, словно пряча смущение, наконец проглотила. — Ты посмотри, как ты выглядишь, — тихо произнёс он, не выдержав её взгляда. Нигма нервно и громко рассмеялась, указав на него дрожащим пальцем, но внезапно замолкла, глядя ему в глаза. Иварт кожей ощутил за холодной, надменной маской невыносимую боль — сотни горьких, невысказанных вещей. Она медленно облизала пухлые губы и положила гусиное перо рядом с недописанным письмом. — Что ты пишешь? — требовательно спросил он, когда её тонкие пальцы накрыли листок, спешно пряча написанное. — Это письмо для твоего брата, не так ли? Я же говорил тебе… — Ты говорил мне, — язвительно парировала она, — я всего лишь твоя дорогая игрушка, Иварт. Что ещё тебе от меня нужно, чтобы ты отстал? В её словах звучала неприкрытая горечь — не язвительность и не самодовольное превосходство, а настоящая боль. Она в отчаянии опустила голову на руки, и накрашенные чёрным лаком ногти с силой впились в нежную кожу, словно стремясь заглушить душевные муки физической болью. Он медленно протянул к ней руку. — Отдай мне это письмо, — тихо, но настойчиво потребовал он. Нигма издала короткий нервный смешок. Он почувствовал, как ведьма насмехается над ним. |