Онлайн книга «Завет Влюбленных»
|
Нигма — безупречная, опасная ведьма, к которой, несмотря на все предупреждения, всегда манило, словно мотылька на пламя. Она умела так искусно играть чувствами, что кровь бурлила в венах, сердце бешено забивалось, а внутренние демоны поднимали косматые головы, упираясь рогами в рёбра. Она была неприступной аристократкой до кончиков пальцев: слегка прикусывала внутреннюю сторону щеки, а пухлые губы, окрашенные в насыщенный багровый, непроизвольно сжимала, создавая слегка размазанный контур — это придавало её образу особый, неповторимый шарм. Джоанна же была словно болезненный укол её пронзительного взгляда — проникала под кожу, пробираясь к самому сердцу, но этот взгляд хотелось искать вновь и вновь. В воздухе витал аромат камелии, смешанный с едва уловимыми весенними нотами. Шёлковые ткани, струящиеся по телу Нигмы, контрастировали с грубоватыми изгибами холодных скульптур. Случайные прикосновения сводили с ума, опьяняя не хуже вина. Она была той, ради которой без колебаний готов нырнуть в омут, в порыве безумия сломать мир голыми руками и осушить флакон с обжигающей жидкой смертью. Каждое мгновение рядом с этими двумя женщинами превращалось в магическое представление, где реальность отступала, уступая место страсти и безумию. Иварт чувствовал, как мир теряет чёткие очертания, а каждое движение искрится дождём страсти. * * * Темница лорда Хаоса, вопреки ожиданиям, напоминала роскошные палаты с вычурными золотыми украшениями, изобилием изысканной еды и оружием. Оружие было повсюду: мечи, кинжалы, топоры, нагинаты — всё блестящее, тёмное, словно поглощавшее свет факелов, бессильно горящих на стенах. У Джоанны когда-то был свой меч, с гордостью названный Убийцей Богов. Она считала его совершенным орудием, пока с ужасом не осознала, что и сама превратилась в безжалостную убийцу, предназначенную для устранения наделённых божественной властью. «Ты сделана из глины», — твердили ей без устали. «Бендида вдохнула в тебя жизнь», — упрямо утверждал Иварт. В этом была доля правды, которую она долго отказывалась признавать. Джоанна, словно податливая глина, формировалась под давлением чужих ожиданий, слепо веря каждому слову, пока однажды, обессилев, не застыла бездушной статуей. Она доверяла покровителям, словно наивный ягнёнок на заклание, покорно принимая каждую порцию концентрированной лжи. Но однажды лживая жизнь превратила её в послушную марионетку, невинную жертву. Она никогда не была охотницей или убийцей богов, как ей внушали, — лишь чем-то промежуточным, искусно созданным с коварной целью. Джоанна всегда была готова умереть за правое дело, но только если оно не замешано на смертельной лжи. Убежав из Сент-Эмерод вместе с Ивартом, она так и не вернулась домой. Каждый раз она верила, что обошла законы, написанные богами. Стоя посреди темницы, она словно слышала его насмешливый смех, сдавливающий грудь. — Это всегда был ты, верно? — слова прозвучали с горечью и злобой. Она ощущала себя разбитой, как дорогая ваза, упавшая с высоты и разлетевшаяся на осколки, которые уже не склеить. Как в тот момент, когда поняла, что не существовало никакого Ордена все эти годы; когда упала к Иварту, осознав, что вся её история была тщательно спланированным спектаклем, служившим чужим интересам. У неё больше не было дома. Она не могла вернуться в Орден. — Ты намеренно заманивал меня сюда долгие годы, — прошептала она, глядя в его насмешливые глаза. Глаза Иварта таинственно блестели, как у хитроумного лиса, готового к прыжку. Возможно, он ослаб, но сохранил хищную хватку. — Это гораздо честнее, чем то, как другие боги обошлись бы с тобой, Джоанна, — мягко произнёс он, оставаясь неподвижным в своём роскошном кресле, словно на троне из костей поверженных врагов. — Выпей со мной, Джо. Твой путь был невероятно сложным. — Он протянул ей драгоценный кубок с вином. Раны на его руках, словно от когтей дикого зверя, казалось, никогда не заживали — вечная гангрена, наказание за ненасытность. Девушка ожидала лишь боли в груди, но внутри разгорался настоящий пожар. Ярость Иварта захлестнула её лёгкие с первым же мучительным вдохом. Или же она просто безмерно устала от роли покорной марионетки, жаждущей свободы, как когда-то запертая в Ордене маленькая девочка, мечтавшая увидеть огромный мир за пределами книжных страниц. — Ты всегда, без исключения, действовала строго по моему сценарию, — произнёс Иварт, смакуя слова, словно изысканное вино. — Но я не стану лицемерить и говорить о высоком предназначении. Джо обессиленно опустилась перед ним на колени, не ощущая кончиков пальцев. |