Книга Завет Влюбленных, страница 95 – Софья Хейдекраут

щим звоном.

Иветт приходила в себя, будто выныривая из глубокого забытья, чтобы вновь вдохнуть воздух — пусть и отравленный. Голова всё ещё кружилась, точно после долгого падения в бездну, и комната перед глазами расплывалась, теряя чёткость. Это ощущение было ей знакомо, как старый шрам, зудящий в непогоду — по первому дню в Альентаре, когда она проснулась, не зная, кто она и где находится, потерянная и одинокая. Всё тело ныло, словно после жестокой битвы, каждая мышца отзывалась болью, напоминая о пережитом ужасе. Голова гудела так, будто кто-то ударил её железной гирей, лишая последних остатков разума, оглушая и предвещая новые муки.

— Как ощущения? — Голос прорезал туман в голове, точно луч света. Иветт с трудом отыскала глазами его обладательницу: Нигма стояла у кровати, словно хищница, осматривающая свою добычу — потрясённую и беспомощную.

— Как я себя чувствую? — Голос сорвался, дрогнул, почти истеричный. — Ты… ты… что ты натворила?

Нигма раздражённо выдохнула, скрестила руки на груди.

— Да не моих это рук дело, успокойся, — бросила она небрежно, будто речь шла о сломанной вазе. Она подошла к окну, и там, на улице, Иветт заметила поразительно ясный, почти нереальный день, словно насмехающийся над её душевным состоянием. — Ты, кажется, выпила воду, в которую Иварт капнул экстракт красавки и психотрии. Вот и результат.

У Иветт расширились глаза от ужаса; ей казалось, она проваливается в бездну. Все слова застряли в горле, скованные шоком.

— Но признайся, всё казалось таким реальным? — спросила Нигма с усмешкой, наслаждаясь чужим отчаянием.

Её это веселит? Иветт всё ещё не могла поверить, что это происходит на самом деле. Ярость — слепая, обжигающая, словно кислота, — затопила её, лишая разума. Она вскочила с кровати и помчалась прочь из комнаты, убегая от самой себя, с грохотом захлопнув дверь, будто отрезая себя от правды.***

Ему бы сейчас чувствовать триумф. Удовлетворение от мести. Но вместо этого во рту лишь привкус пепла и разочарования.

Иварт сидел на троне, непроницаемый, как статуя, и слушал стук её туфель о мраморный пол — громкий, резкий, точно удары сердца, отсчитывающие секунды до неизбежного взрыва. Вот сейчас из её стеклянных глаз хлынут слёзы, выдавая слабость. Сейчас она закричит, как раненый зверь.

— Я ненавижу тебя! — кричит Иветт, вкладывая в эти слова всю свою боль и отчаяние.

— Неужели, сестрица? — Он поднимает бровь, изображая скуку. — Не останови я этот спектакль на самом интересном моменте, ты бы… А, впрочем, неважно. Утопилась бы в своих фантазиях?

Он даже не смотрит на неё, лишь презрительно ухмыляется — она для него жалкая букашка, недостойная внимания. Руки Иветт горят силой, что струится внутри, и она вспыхивает на пальцах обещанием возмездия, но тухнет, стоит ей выставить их вперёд, напоминая о бессилии.

— Иви-Иви… — с наигранной грустью произносит он, издеваясь.

— Не смей меня так называть! — взрывается она, не в силах сдержать гнев.

— Ты всерьёз подумала, что можешь навредить мне? — Он встал с трона с видом утомлённого её присутствием и отряхнул несуществующую пыль с одежды, демонстрируя превосходство. — Ты лишь усилитель своего драгоценного порядка, жалкий источник силы, но никак не боевая единица.