Книга Боги Безвременья, страница 85 – Анна Левин

Юи тоже разродилась, но у нее даже не было сил на слезы, так измучили ее роды. Мальчика забрали без предупреждения, и женщина мысленно с ним попрощалась.

«Юдай, мой родной, мой любимый сын! Ты вырастешь достойным человеком, смелым мужчиной, и однажды наши пути вновь пересекутся!»

Норайо смотрел на детей, чьи судьбы стали его проклятием, и едва не возненавидел Идзанаги в тот момент, вопрошая у бога, почему он задумал столь сложный узор для их жизней. Пророчество было зыбким, для его толкования понадобятся годы, чтобы разобраться в каждом оттенке хитросплетенной цепи, но долг требовал от наместника принять решение немедленно, защитить Безвременье и все миры, успокоить людей. И он приговорил малышей к смерти в холодных Первозданных водах.

Монахи окружили своего главу, покорно застыв со скорбными лицами. Было ли им больно? Наверное, но основная тяжесть легла на совесть Норайо, ведь именно его слово стало решающим, его именем будут прикрываться в будущем. Во всем городе станут судачить, что мальчиков разлучили с матерями, не дали им даже взглянуть на детей, и каждый раз будет всплывать имя уважаемого Ямамото-сана, наместница, главы Ордена Идзанаги-но микото. Никто не оспорит принятое решение, но в сердцах оно будет находить живейший протест.

— Пророчество сбылось, дети явились в наш мир согласно свитку! — произнес он ровным голосом, скрывая собственную горечь. — Во имя всеобщего блага, ради спасения вселенной от ярости богини смерти, мы предадим судьбы избранников Первозданным водам.

Мужчины склонили головы, выражая согласие со словами наместника.

— Однако кто-то должен взять на себя миссию по спасению миров, ценой которой станет изгнание из Безвременья! — Норайо обвел взглядом каждого присутствующего. — Таковы законы: детоубийцы недостойны жить в благословенном крае богов.

Для жителей Безвременья изгнание было равносильно смерти, ибо не существовало лучшего края, лучшего дома, и изгнанника ожидало вечное сожаление и вечный зов, который так и останется недостижимым. Среди монахов не было трусов, ибо трусость считалась среди них наивысшим позором, но на секунду их охватило смятение.

— Позвольте мне! — раздался спокойный голос.

Мужчины обернулись к молодому парню.

— Уэно, уверен ли ты в своем решении? — с грустью просил Норайо. — Ты даже не стал монахом, и назад пути не будет!

— Я не из тех, кто берет слова обратно. Ради Безвременья и его жителей я готов выполнить ваше поручение

Подойдя к детям, он ощутил физическую боль: один из малышей был так похож на Мей, что ему захотелось схватить ребенка, и спасти его, вернуть матери, забрать их далеко, прожить спокойную жизнь вдали от ужасов пророчества.

От собственных мыслей ему стало страшно: Уэно превыше всего чтил долг и верность, вдохновляясь примером отца и старшего брата. Рио погиб, как и положено мужчине, и младший брат стремился быть достойным его памяти, но прекрасная девушка с серебряными волосами свела его с ума, захватила сердце и воображение, а сейчас он предался недозволенным мыслям ослушаться Норайо, и уберечь ребенка возлюбленной.

— Да поддержит тебя Идзанаги-но микото! — тем временем благословлял его Ямамото-сан. — Ты исполняешь его волю, берешь на себя тяжкое бремя, чтобы защитить целые миры, каждого незнакомого человека во вселенной, который никогда не узнает о твоем подвиге!