Книга Солнце и Луна, страница 16 – Анна Левин

Когда первые эмоции сошли, мы вдоволь насмеялись над прошлым, и остались в хорошем расположении духа. Нам с Ярославой позволили пробыть в Сколлкаструме подольше, хотя от домашнего обучения не освободили.

Ну а потом случились три наиважнейших события.

Первое — меня наконец-то официально признали наследницей Артемия. Перед самым концом зимних праздников в столице, крол Казимиров лично объявил на заключительном балу, что дочь господина Круторогова на самом деле жива. Драконы тут же схватились за сердца, предчувствуя неиссякаемый источник сплетен, и правитель их не подвел: они выслушали трогательную историю разлуки родителей с ребенком, вражду и месть с неназванным родом (Рустемзаде потребовали не обнародовать их участие в моих гонениях).

Также довольный собой крол не забыл упомянуть, как он лично уладил давние разногласия, взял меня под защиту своего имени, и мягко намекнул, что любое неуважение ко мне будет расцениваться как нанесение обиды правящей семье. Кульминационным моментом стало раскрытие личности «виновницы торжества», и драконы взорвались эмоциями, когда узнали, что якобы смертная ученица Элиф Стрелицкая на самом деле — драконица Туана Круторогова, единственная наследница рода Подводных Вулканов.

Разумеется, самые интересные новости мы узнали из письма Аглаи Мунтияровы — доверенной помощницы Артемия. Оказалось, все благородное общество в один голос заявило, что с самого начала было понятно мое «не простое происхождение», раз меня приняли в Академию и «особо благоволили». Крол не посчитал нужным рассказывать о моем неведении в собственном происхождении, поэтому меня сочли «юной драконицей, хранившей тайну», и столичные завсегдатаи опечалились из-за невозможности немедленно со мной познакомиться. Тогда же и всплыло имя Вадима Хрусталева — ученика-дракона, едва не убившего меня пару месяцев назад. Его исключили, и отправили в ссылку, и теперь драконы с особым наслаждением поливали его грязью за нападение на кровную драконицу. Пусть он и считал меня тогда человеком — его вины это в глазах общества не умаляло.

Отец же знакомился с письмом от крола Казимирова, и его глаза светились от счастья.

— Дочь, — обратился он ко мне, — скоро мы получим твои измененные документы, Ольгерд распорядился направить их сюда.

— Поздравляю, сударыня Круторогова! — улыбнулся лорд Дартмур, и присутствующие повторили его поздравление.

Я встретилась взглядом с Матильдой, и, такое чувство, будто нам на секунду открылись мысли друг драга. «Я всегда буду твоей Элиф!» — сказали мои глаза. «Знаю, моя девочка, моя Элиф!» — ответила мне она.

— В любом случае, в Академию ты вернешься уже с новым именем, — продолжал ликовать отец. — Я позабочусь, чтобы преподаватели следили за поведением учеников, никто не посмеет давить на тебя. Все ведь понимают, что такое защита именем крола!

— Я тоже сделаю все возможное, — кивнул Девон, и они с Артемием пожали руки.

— Скорее бы показать тебе твой дом, дочь! Место, где ты родилась, твое родовое гнездо.

— Хорошая идея, учитывая, что скоро сударыня снова поменяет фамилию! — сказал Кристофер Беломорский.

В этот момент мое сердце с силой сжалось, Ярослава с Леоном понимающе переглянулись, Эксетер заинтересованно впился взглядом в Ярогнева, госпожа Беломорская опустила глаза, господин Клеверов не сдержал смешка, а отец грустно вздохнул.