Книга Исетская Академия. Дневники мертвеца, страница 72 – Анна Левин

Соланж не догадывалась, в какие дебри завело мысли церковника: в ее голове набатным колоколом звучали его слова, и она почувствовала полный крах своей жизни. Отец отказался от нее, друзья отвернулись, Академия Борре отреклась от любых связей с девушкой, которую еще совсем недавно хотела принять на пост ректора. Еще и Арман Жиро продемонстрировал, что Церковь включилась в игру, намереваясь стереть ее с лица Земли.

Тогда она и приняла решение уйти из жизни, чтобы сделать это по-своему, в последний раз показав всему миру, что мадмуазель Ганьон так и осталась непокоренной.

Нынешняя Соланж, смотревшая во сне на себя прошлую, закрыла рот рукой, пытаясь подавить рыдания от представшей картины. Зато теперь она понимала Гастона, почему он долгое время обижался и не доверял ей: Ланж сняла прочный пояс с талии, встала ногами на стол, сделала петлю, перекинула через балку, и затянула ее вокруг шеи так, чтобы не осталось ни малейшего шанса выжить. Пес в это время выл рядом, рвался с цепи, умолял ее одуматься, но ей не нужна была жизнь, в которой не осталось надежды: ее предали близкие люди, у нее отняли мечты. Она толкнула стол, выбивая его из-под ног.

11 января 1831 года по Арагонскому календарю

С трудом разлепив веки, девушка увидела над собой скошенный свод, не похожий на острог, в котором ее держали. Попыталась подняться, но со стоном опустилась на ложе, и вцепилась руками в меховую накидку.

— Тише, красавица, не спеши, ты еще слаба.

Этот голос она уже слышала.

— Помнишь меня? Не бойся, я не причиню тебе вреда. Вот, выпей воды.

Приподняв ей голову, женщина поднесла к ее губам чашу, и девушка с жадностью выпила все до последней капли.

— Еще, — хрипло попросила она.

— Сейчас, осторожно, не торопись.

Придя в себя, Соланж Ганьон поняла, что находится в казахской юрте — традиционном разборном жилище кочевников, с деревянными решетчатыми стенами, укрытыми изнутри кибитки коврами, а снаружи — войлоком. Жерди, составляющие купол, упирались в шанырак — отверстие в середине купола, необходимое для освещения и вентиляции, только сейчас оно было прикрыто, чтобы защитить помещение от холода и снега. Пол был устелен коврами, в центре (прямо под шаныраком) стоял стол, а вокруг него лежали подушки для приема гостей. Вдоль стен располагались шкафы и сундуки, напротив входа стояла кровать на высоких ножках, отделенная от общей зоны малиновой занавеской с кисточками.

— Крепко же тебе досталось! — произнесла незнакомка. — Мы потратили столько магии, а ты никак не приходила в себя! Хотя мы-то исцеляли тело, но основную боль приняла на себя душа.

Голосовые связки еще не подчинялись, но Ланж попыталась улыбкой отблагодарить добрую женщину. Та улыбнулась ей в ответ, и тогда парижанка вспомнила, что уже встречалась с ней недавно.

— Вы… торговка… на ярмарке.

— Верно, красавица, я еще подарила тебе амулет. Только он должен был отогнать от тебя мертвецов, а на живых негодяев не действовал! Вот и попала ты в руки чудовищ похуже нежити.

И тогда память услужливо вернула все, что Ланж благополучно забыла. В ее глазах отразился такой ужас, что казашка прытко вскочила за каким-то отваром.

— Нельзя тебе волноваться, пей, пей давай!