Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 32 – Мелина Боярова, Амари Санд

Вслед за словами послышался шорох гербовой бумаги. Мне не надо было видеть всю картину, чтобы понимать — заговорщики склонились над столом, жадно впитывая информацию.

— Неразумно держать такие вещи в доме, Дмитрий Николаевич, — заметил Лунин, которого я сразу узнала по снисходительной интонации. — Жандармы не посмотрят на титул, если почуют след. Лучше сожгите все, как только мы сверим данные.

— А если кого-нибудь упустим? — возразил Шереметев. — Бумаги в безопасности. Я храню их под замком и достал только ради вас. Здесь им ничего не угрожает.

Какая наивность! — хмыкнула мысленно. — Он верил в частную неприкосновенность, когда в доме полно слуг, способных донести на хозяина, стоит поманить их обещанием лучшей жизни.

Внезапно в коридоре раздались тяжелые шаги. Я невольно напряглась, что кто-то ворвется в кабинет, когда списки лежат на виду. К счастью, это оказался Архип, только вот новости он принес неутешительные.

— Дмитрий Николаевич, Его Превосходительство Александр Христофорович Бенкендорф пожаловали вместе с Анной Христофоровной. Просят принять незамедлительно.

В кабинете тут же зашуршали бумаги, послышался скрип стульев, звук задвигаемого ящика и хлопнувшей крышки секретера.

— Зови их в гостиную. Я скоро буду! — раздался через мгновение взволнованный голос Дмитрия. — Господа, прошу вас последовать за мной! — бросил он заговорщикам, и те поспешно покинули кабинет.

После таких новостей я не могла оставаться на месте и отправилась следом, прячась за выступами и пережидая, пока мимо пробегут лакеи и служанки с подносами. Пришлось пуститься в обход, чтобы меня никто не обнаружил.

Дальний коридор вывел меня к угловой части комнаты, где находилось слуховое окошко. Жаль, что через него обзор был ограничен. Но даже так мне удалось разглядеть знаменитого Александра Бенкендорфа. Безупречный и холодный, он посматривал на окружающих так, будто видел их насквозь.

Анна переоделась в вечернее платье и выглядела безупречно. Однако излишняя бледность, высокомерный взгляд и поджатые в торжествующей усмешке губы говорили о том, что она заявилась вершить возмездие.

— Слухи по Петербургу нынче ходят дурные, Дмитрий Николаевич, — расслышала я вкрадчивый голос Александра. — Говорят, в полках происходит брожение? А некоторые молодые люди чересчур увлекаются чтением запрещенных французских книг? Вы, как верный слуга государя, не замечали ничего подобного?

— Слухи — вещь недостоверная, Александр Христофорович, — не моргнув глазом, ответил Шереметев. — Офицеры молоды, горячая кровь так и бурлит в жилах. Зачастую они не думают о том, какие громкие выкрикивают слова. Не стоит принимать их бахвальство за нечто большее.

— И все же, как мне кажется, предосторожность не бывает лишней, — влезла в разговор Анна. — Порой даже в самых надежных домах появляются люди, которые позволяют себе слишком много. Не так ли, mon cher?

— Действительно, некоторым недостает воспитания, чтобы вести себя подобающим образом, — прохладно заметил Дмитрий.

В целом, он высказывался осторожно, полунамеками, реальная подоплека которых была доступна лишь избранным. Лунин не вмешивался, но неотрывно наблюдал за Анной, как будто ждал от нее подвоха.

Поскольку я тоже неотрывно следила за ней, то заметила, как графиня чуть заметно кивнула брату. Спустя некоторое время, когда гости разбились на группы, она отвела Александра в сторону. Они оба оказались возле слухового окна, где я застыла, задержав дыхание.