Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 34 – Мелина Боярова, Амари Санд

Но здоровая рука сама потянулась наверх, нащупывая на лепнине завиток, который открывал потайной механизм. Наконец, маленький лепесток поддался нажиму, послышался сухой щелчок, и часть рамы вместе с портретом императора отошла в сторону.

Я спрыгнула со стула, подхватила злополучные списки, вновь взобралась на сиденье и запихнула бумаги в нишу. После захлопнула механизм, молясь всем богам, чтобы бумаги не выпали из стены в самый неподходящий момент.

Взгляд зацепился за открытый ящик секретера. Если он останется пустым, Бенкендорф сразу поймет, что документы перепрятали. На столе Дмитрия как раз лежала книга расходов, которую Прасковья принесла на проверку. Она идеально подходила по размеру. Я впихнула ее в ящик и повернула ключ, который тут же отправился в шкатулку с табакерками.

Черт! Стул забыла! — спохватилась, расслышав в глубине коридора уверенные шаги, принадлежавшие нескольким мужчинам.

Бросившись к проклятому стулу, вцепилась в него здоровой рукой и оттащила к письменному столу. На место поставить я его уже не успевала.

— Уверяю вас, Александр Христофорович, моя коллекция редкостей достойна вашего внимания, — раздался голос Дмитрия практически рядом с дверью.

— Не сомневаюсь, граф, — все таким-же спокойным и безмятежным голосом ответил Бенкендорф. — Библиотека Шереметевых всегда славилась не только книгами, но и необычными секретами.

Шаги замерли перед дверью, ручка опасно провернулась. Я уже не успевала уйти через дверцу для слуг, поэтому нырнула за ближайшую портьеру, вжимаясь в холодное оконное стекло. Сердце колотилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди.

Дверь распахнулась. Кабинет озарился светом нескольких свечей. Архип тут же направился к канделябрам, где догорали остатки и заменил свечи на новые.

— Прошу вас, дамы и господа, — широким жестом Дмитрий пригласил гостей внутрь.

В комнату вошли Бенкендорфы, за которыми проследовал граф. Он выглядел как человек, идущий на собственную казнь: бледный, с плотно сжатыми челюстями и отчаянным взглядом. Позади него маячили Лунин и Трубецкой.

Александр Христофорович сразу, будто невзначай, направился к секретеру. Он прошелся взглядом по полированному корпусу и погладил блестящую поверхность.

— Очаровательная вещь, — заметил буднично. — Работа Гамбса?

— Кажется, да, — Дмитрий нервно кивнул.

Он отошел к камину и заложил руки за спину, чтобы никто не заметил, как сильно стиснуты его кулаки. Лунин замер у входа, молча наблюдая на Бенкендорфом. От его цепкого взгляда не укрылся стул, переместившийся от ломберного столика к письменному. Затем Михаил посмотрел прямо на мою штору, будто точно знал, что за ней кто-то есть.

— Не поделитесь секретом, что вы храните в этом ящике, Дмитрий Николаевич? — Александр указал именно на правое отделение. — Должно быть, нечто ценное, раз вы так ревностно следите за мной? Будьте уверены, я умею хранить чужие тайны. Если они, конечно, не идут вразрез с государственными интересами.

— Там... — Шереметев запнулся, сглатывая вязкую слюну. — Там всего лишь хозяйственные отчеты. Не думаю, что они будут вам интересны.

— О! Вы недооцениваете мой интерес к деталям, — Бенкендорф улыбнулся хищной улыбкой победителя, который загнал зверя в ловушку. — Позвольте взглянуть?