Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 45 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Здравствуйте, милое дитя, — поздоровался доктор глубоким приятным голосом.

Он подошел к моей постели и присел на стул, который заботливо подставил Архип, незаметно появившийся следом.

— Не бойтесь. Я здесь лишь затем, чтобы вам помочь.

— Я и не думала бояться человека, который не делит людей на господ и рабов, когда им больно, — ответила прежде, чем успела прикусить язык.

Дмитрий напрягся, глядя на меня с изумлением, а Гааз удивленно вскинул бровь.

— Откуда вам это известно? — доктор бросил пытливый взгляд на графа, а затем снова посмотрел на меня с таким видом, будто нашел единомышленника. — Дмитрий Николаевич, вы не говорили, что ваша подопечная обладает столь проницательным умом. Право, я восхищен.

Дмитрий скрипнул зубами и промолчал, играя желваками на скулах. Ему явно не понравилось, что доктор проявил ко мне внимание подобного рода.

— Позвольте взглянуть на вашу руку? — Федор Петрович подался вперед и принялся разматывать лубки.

Осмотрев перелом, Гааз довольно кивнул и попросил приспустить сорочку, чтобы обработать спину. В зеркале я увидела, как доктор изменился в лице, когда увидел полосы от плети. Он не стал причитать или упрекать Дмитрия, только прикрыл глаза на мгновение и беззвучно зашевелил губами, будто читал молитву.

— Жестокость — это болезнь души, — с грустью произнес он, смазывая шрамы прохладной мазью. — Ваше тело молодо, оно справится. Главное, чтобы сохранилась внутренняя чистота.

— Чистота? — я горько вздохнула. — Федор Павлович, если б вы знали, сколько жизней можно было спасти одной лишь чистотой. Вы лечите разные раны, касаетесь многих людей за день, но известно ли вам, что инфекция передается через руки? Если бы лекари мыли их в спирте, кипятили бинты и инструменты или хотя бы обмывали в горячей воде перед каждой операцией, смертность в ваших больницах упала бы втрое.

— Мыть руки спиртом? — Гааз замер с баночкой мази в руках. — Но зачем? Мы ведь используем стиранные полотна. И руки обычно содержим в чистоте.

— Вещи лишь кажутся чистыми, но на них живут невидимые глазу… — я запнулась, подбирая наиболее подходящие этому времени слова. — Мелкие сущности. Гниль передается от одного больного к другому через руки врача. Спирт и кипячение убивают эту «невидимую смерть». Инструменты же лучше прокаливать на огне или кипятить перед каждым использованием.

— Милое дитя, какую любопытную вы озвучили мысль, — Гааз взглянул на меня с таким восторгом, будто я открыла ему тайну мироздания. — Не исключено, что науке еще ничего не известно об этих ваших сущностях. Но эмпирически… Да, это бы объяснило многие неудачи. Голубушка, как же вам открылись такие знания… — удивился доктор, но Дмитрий не дал ему договорить и вклинился между нами, решительно отстраняя доктора.

— Довольно на сегодня, Федор Петрович. Татьяна еще слаба после болезни. Разве не видите, что она бредит? Какие сущности? Какие припарки? Откуда у крепостной девки возьмутся подобные идеи?

— Да-да, Дмитрий Николаевич, вы безусловно правы, — засуетился доктор, собирая инструменты. — Но я просто обязан навестить Татьяну через пару дней. С вашего дозволения, разумеется. Тогда мы и продолжим наш спор. Поистине, пути Господни неисповедимы.

— Дмитрий Николаевич, а почему вы считаете, что идеи должны зависеть от сословия? — я возмущенно посмотрела на графа. — Болезнь не спрашивает паспорт, если решила сожрать человека. Федор Петрович, послушайте меня. В ваших больницах люди часто мрут в очередях, не дождавшись помощи. Почему бы не ввести сортировку? Тех, кто на грани смерти сразу пропускать вперед — к лучшим врачам. Тех, кто способен подождать — в сторону. А еще можно создать «летучие отряды». В смысле, быстрые кареты с лекарем и сумкой инструментов, которые будут дежурить в городе. В этом случае не больной будет ползти к вам, теряя кровь и драгоценные минуты жизни, а помощь сама поспешит к нему.