Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 18 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Всякий раз, когда к Итагами являлся кто-то из Фудзимикё, дело не сулило ничего хорошего, – мрачно нахмурился старший. – Убьем вас и сбросим морским ёкаям свежего мяска.

Хаято сглотнул. Он чувствовал себя в ловушке, кругом стены, а за ними – глубокие воды. О смысле разговора он подумает позже, а пока надо найти способ сбежать.

— А ну разошлись, Умибозу вас сожри! – раскатистым басом донеслось с палубы, следом тощий и обожженный разлетелись, как соломенные куклы, а в дверях вырос Великий Тацуоми. Хаято понял, что их тяжелое положение стало совсем безвыходным. Здоровяк, само собой, первым делом узнал Хаято, и глаза налились кровью.

— Мелкий гаденыш! – взревел он. – Да я тебе голову оторву!

А потом увидел мертвого Итагами, и квадратное, багровое от ярости лицо мигом побледнело.

— Ка… капи…

Хаято сделал шаг назад и вбок, загораживая Ишинори. Куматани-сэнсэй заклинал не использовать оммёдо против людей, какими бы дурными они ни были, но, кажется, сейчас самое время нарушить правила.

— Почему он в крови? – как-то по-детски спросил Великий Тацуоми.

— Он мертв, болван! – рявкнул обожженный. – Сам, что ли, не видишь?!

— Но, Ики, он же шевелится…

Хаято сглотнул. Он видел настоящего демона из Ёми, а вот ожившего мертвеца – никогда. И хотелось бы посмеяться над глупой шуткой, только вот за спиной что-то закопошилось, зашуршало и заскребло, будто ногтями. Ишинори оказался смелее. Развернувшись, он успел уклониться, и скрюченные темные пальцы едва не полоснули ногтями его по лицу.

— В сторону! Все прочь! – приказал он. Никто не дрогнул, их взгляды пристыли к чему-то позади Хаято. Он обернулся, и внутри все вскипело от буйства ки. Только это его и спасло, и существо, бывшее недавно Итагами, с рокочущим рыком отшатнулось от него. Ишинори выхватил бумажный талисман, вспыхнувший голубым пламенем, и мертвец взвыл по-звериному, отпрыгнул к стене и быстро вскарабкался к потолку. Когти оставляли глубокие отверстия.

— Колдовство! – ахнул тощий.

Хаято вспомнил, что он тоже ученик оммёдзи, а заодно порадовался, что Ишинори настоял на талисманах перед выходом. Без прежнего ужаса он посмотрел наверх – Итагами распластался в углу, вывернув шею, и перерезанное горло едва держало голову, отчего она заваливалась назад, открывая смертельную рану. Черные глаза смотрели с голодной жадностью, рот стал шире, от его уголков разошлись неровные трещины, и когда Итагами облизнулся, в жуткой пасти блеснули иглоподобные зубы.

— Итагами-сама, – проронил обожженный.

И мертвец кинулся на него.

Крик несчастного оглушил, но перед этим Хаято услышал треск рвущейся плоти. Брызнула кровь. Хаято забыл и про талисманы, и про заклинания – голыми руками схватил монстра за плечи и с воплем отшвырнул к окну. Тварь ловко перевернулась в воздухе и приземлилась на все четыре конечности, точно зверь. Ишинори метнул в него целую россыпь талисманов, и они заключили Итагами в круг из парящих бумажных полосок. С ревом мертвец попытался вырваться, однако к талисманам прибавилось заклинание – Ишинори опустил ресницы и читал его ровно, будто сидел подле учителя на солнечном склоне Канашиямы. Кровь, обагрявшая пальцы, запятнала еще и подбородок и оставила след на нижней губе. Теперь сам Ишинори, бледный и беловолосый, напоминал восставшего покойника. Хаято опустился на пол, скрестив ноги, и присоединился к заклинанию Ишинори своей ки. Мертвец протяжно взвыл, и из всех его отверстий засочилась черная жижа. Срываясь каплями, она оставляла на циновках дымящийся след. Удушливо-сладкий запах заполнил помещение в противовес жуткому виду корчащегося в новой агонии мертвеца.