Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 27 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— С ума сошла? – сразу напустился на нее Хаято. – А если тебя в море смоет? Ты о родителях подумала? О братьях и сестрах?

Ишинори предостерегающе положил ладонь ему на плечо, но Хаято было не остановить.

— Или забыла, что у вас тут какая-то тварь завелась?

Фумино повернулась, и взгляд непроглядно-черных раскосых глаз безразлично скользнул по его лицу. Длинные волосы, не знавшие иной заботы, кроме пронизывающего ветра, соленой воды и деревянного гребня, свободно развевались за спиной.

— Я не боюсь моря, – заявила она с неожиданной гордостью. – Море меня не обидит.

И будто в ответ, новая волна докатилась до ее ступней и окутала пенной шапкой. Хаято аж мороз пробрал от такой картины.

— Ты замерзнешь, – сказал он.

— Мне ничуть не холодно, – возразила Фумино и посмотрела сквозь него. – Ему холодно.

Хаято оглянулся, но увидел только Ишинори. Тот пожал плечами и нетерпеливо напомнил:

— Мы собирались в город.

Фумино снова сосредоточилась на своем странном занятии – смотреть на море и рисовать в воздухе загадочные узоры беспокойными тонкими пальцами.

С обратной дорогой повезло – их подвез на телеге припозднившийся крестьянин, едущий на рынок. Дряхлый мул старался изо всех сил, тянул вперед телегу с удвоившимся грузом, а погонявший его старик с удовольствием делился новостями. По его словам, жуткая орда кани-они^[3] напала на дальнюю рыбацкую деревеньку. Ишинори поддержал беседу, но, к сожалению, никаких деталей старик не знал.

— А где эта деревня? – спросил Хаято.

— Во-о-он там, – махнул тот рукой. Направление ни о чем Хаято не говорило. Возможно, переродившиеся крабы пошли дальше, перемещаясь от одного поселения к другому?

На рынке они с Ишинори распрощались с добрым человеком и направились в рёкан – их комната была оплачена вперед и там оставались кое-какие вещи. А вот надежда на возвращение учителя не оправдалась. Комната выстыла за минувшую ночь, хозяин заверил, что никто не появлялся и не искал их. Впервые Хаято почувствовал волнение. Он не сомневался в силе и знаниях учителя, но вовсе не был так же уверен в его везении. И, как бы странно это ни звучало из уст парня, не достигшего и двадцати полных лет, – в его самостоятельности.

— Пойдем разыщем этого Дзаннина, – бросил он.

Ишинори взвалил на плечи аптекарский короб.

— Спросим у хозяина, где искать этого господина.

Пока Ишинори разговаривал с владельцем рёкана и передавал ему пару лишних монет «за беспокойство», Хаято стоял в стороне и хмурился. Ишинори вновь вел себя как обычно, и все же чем больше времени проходило, тем тревожнее Хаято становилось. Может, дело в пропавшем учителе, может, в событиях минувшей ночи, но ощущение надвигающейся катастрофы поднималось в нем подобно волне. Все так переплелось, запуталось, что он уже начинал теряться, что действительно важно, а что нет.

— Хаято? – Ишинори подошел к нему незаметно. – На тебе лица нет.

— Что сообщил хозяин?

Ишинори поманил его на улицу и там заговорил:

— Есть такой зажиточный торговец, Дзаннин. Раньше он был простым рыбаком, не богаче и не знатнее Буничи и его семьи, но в довольно короткий срок дела его пошли в гору, он перебрался в город, купил дом, построил вокруг небольшую усадьбу. Сам уже в море не выходил, но работников нанимал много и платил им щедро. Сейчас он переключился на ткани, держит известную в Сакаи лавку и пошивочную при ней.