Книга Сто жизней Сузуки Хаято 2, страница 94 – Мария Дубинина, Сора Наумова

И вдруг вспомнил демона-бабочку из ущелья Айсё.

— Ну, дел на пять минут, – нарочито беззаботно произнес он. – Зашел и вышел.

Ишинори только хмыкнул и обогнал его, по пути отломив от сухого деревца длинную тонкую ветку, ею он проверял почву перед собой. Свет светом, а угодить в бездонную трясину они могли и под солнцем.

Унылый пейзаж как-то незаметно свел на нет желание разговаривать, если у Ишинори оно вообще было. Ситуация развернулась на сто восемьдесят градусов, и вот уже Хаято готов бегать за Ишинори и с беспокойством заглядывать ему в лицо. «С тобой все в порядке?», «Ты ведешь себя странно». Самого от себя воротило, но чем больше Хаято думал, тем больше убеждался, что Ишинори может скрывать от него не только проблемы с владением ки или физический недуг. Но как заговорить об этом? «Слушай, я тут подумал, что ты, наверное, попал сюда из двадцать первого века. Я, кстати, тоже». Тупость какая-то. Хаято зло пнул маленькую кочку, оступился, и нога провалилась в яму, быстро наполнившуюся зеленовато-коричневой водой.

— Смотри, куда наступаешь. – Ишинори вернулся к нему и укоризненно покачал головой.

Болото с хлюпаньем выпустило несостоявшуюся жертву, и все снова стало тихо и спокойно.

— Я не заметил, буду внимательнее.

Ишинори прищурился и отвернулся, кажется, не сильно убежденный. Хаято же выбросил все из головы и сосредоточился на шагах. Постепенно местность изменилась: земля стала топкой и ненадежной, между возвышенностями она и вовсе была покрыта водой и затянута обманчивой зеленью. Запах сделался невыносимым, смердело аж до слез. Из деревьев здесь будто выпили соки, они иссохли, сжались, вытянув вверх искривленные тонкие сучья.

— Мы почти в центре, – сообщил Ишинори. – Надо выманить бакэмоно.

— Вы… выманить? – удивился Хаято.

— Это не очень… чистое дело, – не сразу подобрал слова Ишинори. – Я все сделаю сам, а ты следи за округой. Как только увидишь что-то странное, не мешкай.

— Ага, – кивнул Хаято, хотя не совсем понял, что делать.

Ишинори достал явара – те самые массажные палочки, которые носил с собой с детства, но использовал крайне редко, и вдруг разделил одну на две части. Блеснуло тонкое, похожее на шило острие, и Ишинори без раздумий вонзил его себе в палец.

— Ты полон сюрпризов, – протянул Хаято.

— Не тебе это говорить, – вернул Ишинори и выдавил больше крови, затем выбрал дерево и начертил незнакомые Хаято символы на коре. Получившиеся рисунки выглядели зловеще, Хаято начал сомневаться, что ему понравится результат.

Облака застлали небо сплошной серой пеленой, поднялся ветер, и Хаято поежился от холода. Вероятно, ночью может подморозить. Ишинори напряженно вглядывался куда-то вдаль, его губы побелели, и Хаято пожалел, что нельзя развести костер и согреться. Едва ли те, кого они призывали, обрадуются огню.

— Знаешь, мне кажется… – начал было Хаято, но умолк, заслышав плеск. – Неважно.

Ки сама вспыхнула в животе огнем, отзываясь на приближение чего-то жуткого. Впереди, за деревьями, раскинулось озеро зеленой воды, подернутое ряской, и сейчас оно пришло в движение. Сначала поверхность забурлила, потом показались холмики, и от них разошлись круги. Холмики поднимались, поднимались – пока не приняли форму похожих на сморщенные сливы голов. Водоросли налипли на серую кожу и свисали живой паутиной. Хаято навскидку насчитал пять голов. Уже больше, чем он ожидал.