Книга Учись или умри до конца, страница 62 – Светлана Волкова, Мария Дубинина, Сора Наумова

— Вот примерно так вы будете действовать, – сказал дракон голосом ректора, не открывая пасти.

— А обратно? – пискнул кто-то, но дракон уже скрылся в облаке пара. Ректор тряхнул головой, увеличивая беспорядок на голове, и наклонился завязать шнурок на кеде.

Мне стало откровенно не по себе.

Морис потянулся к моему уху и интимно шепнул:

— Какого цвета на тебе трусики?

Я на автомате двинула ему локтем в бок, а шпиц щелкнул зубами в опасной близости от его пальцев. Морис только гнусно заржал, правда, не очень громко, не весь страх еще растерял.

— Знаешь, мне сегодня не до шуток, – сказала я. – Из нашего ректора фиговый учитель, и мне бы не хотелось провести остаток дней в теле какой-нибудь потусторонней сколопендры.

— Не думаю, что ты превратишься в сколопендру, – хихикнул Морис. – Скорее уж, в анаконду.

Меня это не утешило, но бежать было поздно, да и вся эта тема пришлась как нельзя кстати, учитывая сидящего у меня на коленях куратора.

И тут прозвучала моя фамилия.

— А? – растерялась я.

— Маргарита Кудряшова, прошу к доске, – издевательски повторил ректор, и мне почудилось, что особенно пристально он посмотрел на собачку. Амилота низко зарычал и заелозил задом, как будто пытался стать меньше и незаметнее. Сдается мне, ему бы тоже хотелось избежать огласки. Хоть в чем-то мы с ним сходились. Поводок я передала Морису и обреченно поднялась.

Ну, Рита, будь смелой. Наш девиз – слабоумие и отвага!

Самовнушение работало ровно до того момента, как я добралась до доски, а там руки и ноги похолодели. Ректор ободряюще кивнул, но мне в этом жесте почудилась издевка. Мол, давай, выкручивайся, ты же умеешь.

— А есть, чем… – я показала палец. Ректор покачал головой. – Ясно.

В фильмах показывают, как герои легко прокусывают подушечки пальцев, я же даже пробовать не стала. Маникюр у меня с момента смерти претерпел некоторые изменения, и я, зажмурившись, приставила к пальцу толстый твердый коготь. С детства ненавидела, когда брали кровь. Прикусила губу и чиркнула острым кончиком по коже. Как и ожидалось, ощущения не из приятных, но кровь выступила крупной рубиновой каплей, и я с облегчением выдохнула.

Черт! Я забыла, что надо рисовать.

Бросила беспомощный взгляд на свой стол, и Морис поднял вверх листок с какой-то абракадаброй. Он что, щупальцем писал?!

Я отвернулась и завозила по доске пальцем, шипя от боли. Так, вроде, похоже. Я сделала шаг назад, любуясь своим художеством, и тут по коже пробежался холодный сквозняк. И через мгновение меня грубо вздернуло вверх. Мамочки! Верните меня на землю!

Едва ли Миллхаус Дрей чувствовал себя внутри торнадо, меня же тянуло во все стороны разом, хоть вой. Да и ветер был ледяным. Мне уже стало казаться, это никогда не закончится, я открыла глаза и обнаружила, что кабинет сильно отдалился и приобрел какие-то странные цвета. В голубом море пульсировали красные огоньки, и ни одного знакомого лица. Вообще ни одного лица.

— Что за… – спросила я, и шипение в конце прекрасно зашло за цензуру, потому что приличных слов у меня не нашлось. Посмотрев вниз, я обнаружила, что вместо себя вижу что-то синее и вытянутое, а по ощущениям со мной вообще творилось что-то кошмарное. – Я ног не чувствую!

Я помотала головой и на всякий случай потерла глаза. Сначала изображение расплылось разноцветным мерцанием, а потом, наконец, вернулся привычный образ учебной аудитории, правда, лица у моих одногруппников были подозрительно бледными.