Книга Хенкан. Последний эксперимент, страница 105 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Сорату затошнило.

Генри выронил нож, и тот упал совершенно бесшумно. Туман стал гуще и ближе, и тогда Генри рухнул на колени, повернулся к Сорате лицом, прижал ладонь к полу и провел алую линию между ними. Потом скользкими от крови пальцами стиснул рукоять ножа и улыбнулся.

— Бегите, не оглядываясь, – сказал он, и Сората вдруг с пронзительной ясностью понял, что тот собирался сделать. Генри, продолжая улыбаться, с размаху вонзил нож в кровавую линию. В тот же миг то огромное и жуткое нечто взревело и обрушилось на него волной, уничтожающей все на своем пути, подобно цунами. Коридор заволокло туманом, потом из него на секунду показалась окровавленная ладонь, пальцы конвульсивно изогнулись, впиваясь ногтями в ковер, и скрылись. И это было последним, что Сората увидел, прежде чем в глазах потемнело и теневая сторона приняла жертву Генри.

«Бегите, не оглядываясь…»

Сората и рад бы исполнить эту, звучащую как последняя, просьбу Генри, но тело отказалось повиноваться. Ноги подкосились, и колени больно ударились о твердый пол. Перед глазами еще стояла бледная кисть с каплями темной крови, наверное, она выжглась на внутренней стороне век. Сората моргнул, но в глазах было сухо, ни намека на слезы, только мерзкое жжение.

Йоичи дернул его за руку.

«Бегите, не оглядываясь».

Длинный-длинный, как спуск в ад, коридор опустел. Сората до рези всматривался вперед, пытаясь рассмотреть хоть что-то – то, что даст ему ответ. Но темнота не оживала и не выпускала Генри, и впервые эта страшная мысль раскрылась полностью, заполняя собой все пространство.

Он может никогда не вернуться.

Преданный Генри, который готов лететь к нему через половину мира, такой верный, какие уже не рождаются, и такой… такой вечный, словно был рядом всегда, много жизней подряд. Красная нить натянулась, и Сората до крови прикусил губу, пытаясь удержать эту связь, вцепиться в нее зубами.

Было холодно, но не снаружи. Внутри.

«Бегите…»

Сората стиснул ладонь Йоичи, не задумываясь, что причиняет ему боль.

— Все будет хорошо, я обещаю. Я обещаю тебе.

Йоичи не ответил, вернувшись в полубессознательное состояние, и тогда Сората просто повел его за собой сквозь лабиринт коридоров. Он может ошибаться, или наоборот, быть правым, как никогда. В любом случае, на что бы Генри ни рассчитывал, нельзя дать его усилиям пропасть зря. Нужно двигаться, идти, выживать. Сората отлично умел выживать, пожалуй, даже слишком. Возможно, давно стоило прекратить это делать.

Рядом больше не было никого: Хидеко мертва, Нобу сбежал, Курихара потерялся по дороге, Генри… Не осталось никого, и только от Сораты зависело, увидят ли они с Йоичи восход нового дня. Свет отчаянно мигал, тревожные красные вспышки действовали на нервы, коридор то озарялся ими, то снова тонул в чернильной тьме. Сората упрямо шел вперед, почти волоча за собой мальчика. Их шаги – четкие, быстрые и шаркающие, неуверенные – заглушали треск старых ламп.

Сората думал о том, что замышляет Дикрайн, как он скрывался от полиции все это время и кто ему помогает. Кто-то должен помогать, не сам же он, в его возрасте и психическом состоянии, устроил себе такое идеальное укрытие и прятался в нем три года? И чем больше Сората задумывался, тем страшнее ему становилось, потому что единственное имя, упрямо лезущее в голову, это Дайске. Акихико Дайске. Он то был на стороне чокнутого ученого, то играл против него. Он плел паутину, и Сората не мог быть уверенным в том, что сейчас они не прямо в ее середине. Акихико прислал им с Генри то письмо с фотографией из Швеции.