Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 139 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Это имя дал ей я, это часть… часть посвящения. Как ваши мечи. Но Аканэ-сан не обязана подчиняться, если не захочет.

— Я не слышал о подобном, – сразу же отреагировал Учида, которого непонятные ему ситуации раздражали. – Договоры с ёкаями опасны.

На этот раз он чуть наклонился в сторону, будто его вдруг дернули за ухо. Звякнули колокольчики, но уже за спиной Сасаки, и тот застыл, когда ему в грудь уперлось острие нагинаты.

— Вели ей прекратить!

Послышался звонкий девичий смех, будто бы издалека, а будто бы прямо над ухом. Лисье коварное колдовство, ничье больше.

— Аканэ-сан, пожалуйста, – попросил Сасаки. – Это мои друзья.

На мгновение у его ног из воздуха соткался силуэт некрупной лисицы с красно-рыжей густой шерстью и сразу исчез.

— Это твоя кицунэ? – спросил Хизаши. – Признаться, не представляю, чем ты привлек ее.

Сасаки Арата не вязался у него с лисами-оборотнями, разве что с каким-нибудь безобидным адзуки-арай^[59] или, в крайнем случае, с более вредным бурубуру^[60]. Вместо ответа Хизаши получил шлепок по плечу и возмущенное фырканье. Арата пояснил:

— Аканэ-сан не любит, когда говорят, что она… Ну, что она мой ёкай.

— То есть эта рыжая вертихвостка намекает, что это ты – ее человек? – не удержался Хизаши от смешка. – Вот умора!

Фырканье сменилось угрожающим низким рычанием, и тут Учида опустил, наконец, нагинату и сказал:

— Ладно, мы теряем время. Пусть кицунэ делает свою работу, нам надо идти дальше.

С глупой ревностью он подумал, что Учида больше всех стремится спасти Кенту. Словно именно он его самый близкий друг и это он бок о бок с ним боролся против морского чудовища или противостоял проклятию в новеньком замке лорда Киномото.

Хизаши расправил плечи и с безразличным видом кивнул.

— Не имею ничего против.

Сасаки поежился и снова потеребил шнурок на запястье. Спустя какое-то время, на протяжении которого Учида смотрел в одну сторону, а Хизаши в другую, он сказал:

— Аканэ-сан согласна помочь.

Хизаши закатил глаза, да так, что и не заметил, как то же самое сделал Юдай.

А потом Хизаши ощутил щекотку по всему телу, пробежавшуюся от затылка до кончиков пальцев ног, в животе стало легко, как при падении с высоты, и он услышал:

— Хорошо. Никто не обратит внимание на такого человека.

В тоне Юдая сквозила насмешка, пусть даже она Хизаши только мерещилась. Он все равно оскорбился – жаль, негде было проверить, как подействовали чары кицунэ. Сам он, глядя на свои руки, не замечал изменений.

Где-то высоко в древесных кронах запутался порыв еще по-зимнему прохладного ветра. Кисараги – месяц камелий – знаменовал скорое приближение весны, но погода нынче выдалась стылая, и от долгого стояния на месте замерзали руки. Промедление на развилке помогло немного сбросить напряжение, и все же к городу подходили молча, сосредоточенные и серьезные. Ранним утром торговцы только собирались начинать работу, дома с высокими заборами и опущенными щитами лавочек на первых этажах слепо глядели в ожидании посетителей. Дальше, на другом конце города, уже шумел рыбный рынок – рыбаки спешили распродать свежий улов, а ближе к центру еще было спокойно и тихо.

Сасаки ушел потолкаться среди простых людей, Юдай собирался поговорить с владельцем одного из чайных домов. Хизаши отправился бродить, следуя чутью. И стоило ему остаться одному, как спину ожег чей-то взгляд. Хизаши обернулся и на мгновение увидел тень, скользнувшую по крышам. Восходящее солнце пряталось за высокими строениями, и его лучи еще не добрались до кривых переулков. Хизаши мог увидеть всего лишь бродячую кошку или мелкого ёкая, выбравшего жизнь рядом с людьми, но почему-то не сомневался, что видел человека.