Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 48 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Простите их, они не со зла, – извинился кто-то, выходя из-за толстого деревянного столба. Рыжая кицунэ ластилась к ногам незнакомца, высовывая язык, как самое обычное животное, прирученное человеком.

Хизаши перестал кашлять и присмотрелся к говорившему. Невысокий, болезненно стройный, казавшийся от этого почти ребенком, с убранным под белый колпачок пучком гладких каштановых волос. Он был одет в короткое верхнее кимоно болотно-зеленого цвета, зауженные к низу штаны, обмотанные тканью, и простые соломенные сандалии. За спиной у него была котомка, из которой торчали пучки трав.

Хизаши узнал его. Это был Сасаки Арата.

— И ты прости их, Бьякко-сан, – поклонился он пустоте за спиной Хизаши. – Даже если они виноваты, прошу, вспомни и те поступки, которые заслуживали чести. Сэнсэй просил провести гостей в школу.

Он склонился ниже и, выпрямившись, тепло улыбнулся Хизаши.

— Давно не виделись, Мацумото-сан.

* * *

Мадока имел поистине бездонный желудок, и, если бы не ежедневные изнурительные тренировки, крепкий широкоплечий и высокий юноша рисковал вырасти в увальня, способного только руководить женами и слугами. Однако вся поглощенная Джуном еда питала не только его могучее тело, но и подпитывала внутреннюю ки. Поэтому каждый вечер после ужина золотисто-карие, как гречишный мед, глаза Мадоки выражали крайнюю степень печали.

Правила школы Дзисин не запрещали ученикам покидать территорию и ходить в город, но ни он, ни Куматани Кента учениками еще не стали, и потому на них накладывался дополнительный ряд ограничений. В их ученическом павильоне было четыре спальных места и, соответственно, четыре человека, и трое из них явственно слышали гудение из живота Джуна. На гору опустились сиреневые сумерки, во дворике зажгли бумажные фонари, и можно было пораньше лечь спать, но Мадока не контролировал свое тело настолько хорошо, чтобы другие не морщились и не накрывали головы одеялами.

— Ты что, дух столетнего котелка? – мрачно поинтересовался со своего футона Хизаши. Кто же знал, что его смертное тело окажется настолько слабым, что от такого шума сразу разболится голова? – Куда в тебя столько помещается? Ты только что, не жуя, заглотил двойную порцию.

Мадока смущенно погладил живот.

— Простите, я не специально.

Хрупкий юноша, выглядящий едва ли не ребенком, Сасаки Арата, замахал руками.

— Все нормально! Просто…

— Просто если ты не наешься, мы не заснем, – закончил за него Хизаши и потянулся. – Кухню уже закрыли, а ворота еще нет.

— Правилами запрещено покидать территорию после заката, – напомнил Кента. – Мы тут еще никто, стоит поостеречься.

Хизаши охватила яростная дрожь, по счастью, скрытая накинутым одеялом.

— Можешь пойти и донести на нас, – сказал он и решительно поднялся. – А мы в идзакаю.

Мадока молчал, Арата большими блестящими глазами смотрел то на Кенту, то на Хизаши, как всегда не рискуя высказывать собственное мнение. Его успехи как на воинском поприще, так и на магическом не заслуживали даже упоминания, так что для Хизаши он все еще оставался пустым местом, но Куматани Кента почему-то решил опекать мальчишку. Видимо, строить из себя героя в целом относится к одной из отрицательных сторон человеческой натуры.

Отвратительно.

— Если Мацумото-кун угощает, – с надеждой протянул Мадока, и Арата немного расслабился. Похоже, перевес был на их стороне, куда он тут же и встал.