Книга Серебряный змей в корнях сосны 1, страница 67 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хизаши досчитал до пяти, прежде чем так же тихо оно погрузилось в море и, казалось, растворилось в нем, потому что было слишком велико, чтобы не застрять на мелководье. Куматани коснулся плеча, привлекая внимание.

— Что это было? – спросил он. – Точно не Умибозу.

— И дурак бы понял, что это не Умибозу, – огрызнулся Хизаши.

— Значит, ты тоже не знаешь, что это?

Хизаши был застигнут врасплох и не смог придумать достойного ответа, поэтому вместо этого произнес:

— До рассвета лучше не покидать барьера. Посидим тут.

И он угрюмо отвернулся и опустился на колени прямо на холодный влажный песок. Кента сел сзади и привалился к нему спиной. Над успокоившимся морем с протяжными криками носились чайки. Они, в отличие от людей, быстро забывали свои страхи. Хизаши не сводил с линии горизонта взгляда, пока не начал клевать носом. Тепло Куматани успокаивало и расслабляло, а сам он уже какое-то время дышал тихо и размеренно – заснул.

Следующим, что помнил Хизаши, был шорох совсем близко, а еще движение земли под собой. Вздрогнув, он очнулся от короткого сна и обнаружил, что прилив не только размыл его и без того ненадежный барьер, но еще и превратил эту часть побережья в грязевую ванну. Наглая чайка, следя за ним одним блестящим глазом, ковырялась в пучке водорослей рядом с его ногой.

Куматани не было.

Испуганная резким движением птица с возмущенным криком отлетела в сторону, а Хизаши уже начал перебирать в голове все возможные вероломства, на которые мог пойти Куматани, пока он спал, но тут Кента позвал его по имени и помахал рукой, стоя на скальном уступе, – поразительно бодрый для их плачевного положения. Но что еще более странно, рядом с ним стояла низенькая сгорбленная старушка, а котомка с хворостом, видимо, принадлежавшая ей, была на плечах Куматани.

— Хизаши-кун! Скорее поднимайся сюда!

Довольно скоро Хизаши узнал, что, желая осмотреть окрестности в свете нарождающегося утра, Куматани отправился бродить по пляжу и, поднявшись по горной тропе, встретил старую женщину, которая собирала хворост для очага. Сначала она сильно испугалась и бросила котомку, но куда ей тягаться в скорости с юношей?

— Сачико-сан живет здесь совсем одна, – пояснил Куматани, помогая старушке подниматься по крутой тропе. В какой-то момент он и вовсе понес ее на спине вместе с котомкой. – Должно быть, это очень тяжело для такой пожилой женщины.

По мнению Хизаши, он сильно преуменьшил ее возраст. Глубокие морщины превратили ее лицо в сморщенный блин, на котором кое-как приоткрывались выцветшие глаза под нависшими веками. Тонкие губы шевелились так, будто старуха хотела что-то сказать, но постоянно не решалась, а может, она и говорила, просто слишком тихо, и беззвучное шамканье уносил пронизывающий соленый ветер. Смотреть на нее было неприятно, и Хизаши отвернулся. Ему не хотелось задумываться о том, что им двигало не естественное отвращение к человеческому несовершенству, но и вполне естественный человеческий страх стать однажды таким же беспомощным полумертвым существом. Но нет, Хизаши сделает все, чтобы этого не допустить.

— А еще Сачико-сан сказала, что ее дом наверху, за скалой, и мы можем остаться у нее, – беззаботно делился Куматани, не обращая внимания на тяжесть, усложнявшую и без того полную опасностей дорогу.