Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 149 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Это было похоже на конец.

Юдай мгновенно скрылся под шевелящимся ковром, и только созданный им в последний момент барьер не давал зубастым ртам вырвать из его тела куски свежей кровоточащей плоти. Мадока пересилил себя, схватил меч и принялся отмахиваться от ёкаев, но рука дрожала. Хизаши бросил всего один быстрый взгляд наверх, на неровный круг светлого неба, и расправил веер. Пальцы свободной руки складывались в печати – нынешние оммёдзи уже ими не пользовались, но Хизаши откуда-то точно знал, как и что делать, – придавая форму и силу заклинаниям. Нодзути выгнулся, нависнув над ним безглазой мордой. Да и можно ли назвать мордой широкую щель закрытого сейчас рта, без носа и глаз? Когда она начала раскрываться и превратилась в бездонное отверстие в обрамлении зубов, при желании можно было увидеть всего нодзути насквозь.

Хизаши вывернул кисть, разворачивая веер плашмя, и резко провел по белоснежной поверхности двумя пальцами, высекая голубые искры. Ки превратилась в множество тонких игл, сотканных из света. Хизаши отступил и, не теряя концентрации, плавно, танцуя, обернулся вокруг своей оси. И не успели опасть рукава потрепанного хаори, как мерцающие иглы пронзили рыхлое тело ёкая и всех его сородичей. Впитываясь в них, ки жгла изнутри, подчиняясь воле оммёдзи. Разрушительная, устрашающая техника, но чтобы поразить таких существ, она забрала все силы. Хизаши поставил ногу, заканчивая поворот-танец, и пошатнулся.

Нодзути снова заверещал, и сверху посыпались комья потревоженной земли, грозя превратить это место в могилу. Юдай раскидал извивающиеся от боли тварей и заслонил Хизаши собой. Шаг, удар, перехват и снова удар – крик монстра оборвался, и из разрубленного на несколько частей тела потекла зловонная жижа вперемешку с тем, что прежде было людьми, но внутри нодзути превратилось просто в недопереваренную массу.

Мадоку вырвало. Он тяжело дышал, низко наклонившись и сплевывая завтрак.

— Ты нас спас, – признал Учида, протягивая Хизаши руку, перемазанную в вонючей слизи. Несмотря на отторжение, Хизаши принял ее, чтобы не упасть. Казалось, даже неосторожное дыхание фусинца способно было сейчас повергнуть его наземь. Он слабо качнул головой, мол, все потом. Мадока закончил выворачивать желудок, вытер губы и сдавленно произнес:

— Я много всякой мерзости видал…

— Не так и много, – перебил Хизаши и, пошатываясь, приблизился к останкам большого нодзути. Все же он был легендой, но, похоже, отжившей свое. Они даже не успели понять, был ли он одичавшим, потерявшим волю из-за демонической печати, или изначально не обладал развитым разумом. И даже сквозь гадливость у Хизаши пробивалось уважение перед мощью собрата.

Вдруг Хизаши увидел то, чего в теле ёкая быть никак не могло. Он погрузил руку в жидкое месиво, схватил клочок бумаги и незаметно сунул за пояс.

Пока выбрались, солнце перевалило за середину небосвода, и облака, блуждающие туда-сюда с самого утра, снова сгустились, роняя на место недавнего побоища плотную тень. И все равно после подземной тьмы со всполохами магии даже такой свет был за радость. Хизаши сел там же, где стоял, все вокруг него мягко кружилось, а звуки доносились как сквозь бумагу, и только жжение на поясе, скорее воображаемое, чем реальное, было четким и ярким. Во рту пересыхало, когда Хизаши начинал об этом думать.