Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 105 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Но стоило Кенте крикнуть: «Не надо!», как силы покинули Хизаши, и ки рассеялась, так и не ранив фусинца. Тот выронил нагинату и застыл. Хизаши подбежал к нему и схватил за ворот.

— Ты ш-ш-ш-то твориш-ш-шь?.. – вместо связной речи из груди вырывалось свистящее шипение.

— Какие эмоции, – бесстрастно выдал Юдай, и этот голос Хизаши с другим бы не перепутал. Тем более с голосом самого Юдая. – Ты стал так похож на себя прежнего, братик.

Пальцы разжались. Юдай смерил Хизаши равнодушным черноглазым взглядом. Да и не «Юдай» это был, точнее, сейчас – не он.

— Зачем тебе убивать Кенту? – справился с собой Хизаши, закрывая друзей спиной. – Если так хотел, почему сразу не убил? У тебя была куча возможностей.

— Хитро`. Но я не скажу, потому что это слишком просто. – Взгляд переместился Хизаши за плечо, и тот напрягся, готовый ради Кенты драться даже с Учидой. – Если бы я хотел, никто из вас, тем более этот бездарный увалень, меня бы не остановили. У этого тела прекрасные навыки, просто превосходные.

— Так чего тебе надо?!

— Это приглашение, брат. Если вы им не воспользуетесь, – он обвел мертвые тела рукой, – я больше настаивать не буду. Но и сдерживаться тоже.

— Отпусти сначала Учиду, – потребовал Кента.

— Отпущу. Конечно, отпущу.

И он шагнул назад, выхватил из рукава танто и, если бы не Хизаши, ударил бы себя в живот. Но, несмотря на смятение, он не мог дать другу умереть. Даже если это Учида Юдай, поэтому Хизаши обездвижил его и ненадолго застопорил течение духовной энергии.

— Нельзя больше тянуть. – Кента зажимал ладонью рану в боку Мадоки и останавливал кровотечение своей ки, однако Джун был без сознания.

Хизаши с громким щелчком сложил веер. Он был зол. Он был очень зол.

На то, чтобы отнести два неподвижных тела до ближайшего дома, ушло время. Погода продолжала портиться, сильный ветер не приносил с собой прохлады, напротив, бил по лицу жаром, затягивал удавку на шее, не позволяя вдохнуть полной грудью. Начинался настоящий ураган. Когда свист ветра уже почти перекрывал звук голоса, Кента закрыл дверь и извинился перед умершими хозяевами за вторжение. Им слишком часто приходилось так делать, и это тоже злило. Хизаши никогда не считал себя сентиментальным, да и любовь к людям у него, как ни крути, зиждилась на желании поклонения, но бессмысленные смерти не радовали, а все, что Хироюки делал, было бессмысленным, жестоким и омерзительным. Хизаши отказывался его понимать.

Кента оставил обувь в гэнкане^[39] и, мягко ступая, подошел к Хизаши и сел рядом. От него веяло усталостью, с лица не сходила печать тяжелых мыслей, а ведь еще совсем недавно, на траве возле старого серебряного рудника, он улыбался, и казалось, им любые трудности по плечу.

— Проведем над Учидой ритуал очищения на случай, если Хироюки оставил неприятный сюрприз после себя, – вздохнул Кента и потянулся, разминая спину.

— Я могу сам, ты лучше отдохни.

— Правда? – Кента посмотрел на Хизаши с благодарностью. – Спасибо. Но я посижу с Мадокой, вдруг ему станет хуже.

— Мы сделали все, что могли, дальнейшее зависит от него, – возразил Хизаши, но знал, что не переубедит друга. И Кента тоже это знал, поэтому, хлопнув по плечу, поднялся и отошел к погруженному в целебный сон Мадоке. Ветер злобно свистел и подвывал, гоняя снаружи пыль и оставленные хозяевами вещи. В другом углу лежал фусинец, но вместо спасительного забвения он мучился кошмарами, его лоб и виски блестели от пота, шея то и дело напрягалась, будто он преодолевал чудовищные испытания или терпел невыносимую боль. Глаза под опущенными веками беспокойно бегали. Никто никогда не узнает, что он видел в это время, и едва ли кто-то решит его спросить.