Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 48 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Вечером они укладывались спать на соседних футонах, снаружи поднялся ветер, и тени садовых деревьев метались по тонким стенкам. Внутри было тепло, Хизаши накрылся одеялом по самый подбородок и смотрел, как Кента тянется задуть свечу. Когда стало темно, смелости поприбавилось, и Хизаши спросил:

— Тебя что-то беспокоит?

— О чем ты?

Сказать, что это из-за слов госпожи Юэ, Хизаши не смог, постеснялся. Помялся немного, поворочался на футоне, но так и не принял более удобную позу, нежели на боку, лицом к Кенте. А тот и вовсе не пошевелился, глядя на него в ожидании ответа.

— Просто подумалось. Я перед тобой душу вывернул, ты мог бы не слушать, а… И я подумал, вдруг…

— Пытаешься спросить, не хочу ли я тебе в чем-нибудь признаться?

Хизаши понял, что лучше было просто передать ему разговор с женщиной и не выкручиваться.

— Да, – вздохнул он. – Если тебя что-то тяготит, я выслушаю.

— Ох, Хизаши, – кажется, Кента улыбнулся, это всегда было заметно по его голосу, будто он становился теплее, мягче. – Извини, что заставил тебя беспокоиться. Может, ты и прав, и я думаю о том, чего не могу изменить, хотя недавно сам велел не грустить по прошлым ошибкам.

— И о чем ты думаешь?

— О Черном острове. Нет, не так. Я думаю о тех, кто раньше жил там.

А Хизаши забыл. Стыд, которого он не должен был испытывать, обжег лицо, а Кента меж тем продолжил:

— Бабушка Сачико, ее муж, ее сын… Все погибли, и некому даже вспомнить их добрым словом, пролить по ним слезу. И уж точно некому оказалось спасти их, хотя мы и были тут, ничего не смогли сделать. Особенно я.

— Кента…

— Нет, я больше не виню себя, но знаешь… Может, стало бы чуточку легче, если…

— Мы завтра же возьмем у Тоямы лодку, – перебил Хизаши, и новое важное чувство затопило его. Он может принести в сердце друга немного покоя, а вместе с ним, возможно, и в свое.

— Спасибо, Хизаши.

В тот вечер они рано уснули, чтобы встать засветло. Небо над островом Камо всегда было таким звездным и ярким, что их свет заглядывал в дом даже в самый темный час ночи. Хизаши проснулся, когда Кента с шорохом отодвигал створку сёдзи. Что-то такое было разлито в свежем прохладном воздухе, что заставило и Хизаши подняться и проследовать за другом на террасу. Клены шуршали зелеными листьями, играя тенями на отполированном временем деревянном полу. Кента уже обулся и пошел в сад, Хизаши тоже. Ночь не была тихой – даже отсюда слышался плеск, море волновалось, стремилось к берегу и неминуемо разбивалось о неприступные склоны. Наверное, там, на бесконечных просторах, ветер был куда безжалостнее, но под защитой сада, скрытые за мысом, люди ощущали лишь слабые отголоски.

Кента двигался именно туда, на самый верх. Его движения были плавными, будто он шагал во сне. Хизаши не спешил нагонять его, сопровождал на отдалении, заинтригованный донельзя. Тревоги он почему-то не испытывал. Вот подъем закончился, каменная башенка така-торо возникла на фоне обрыва, сияя живым огнем в своем холодном нутре. Хизаши видел не только его, но и крошечную фигурку Араси-э, ками этого острова. Ее собеседник был Хизаши немного знаком.

Вот тут-то снова и вспыхнула злость. Хизаши перестал прятаться, но чуть раньше, чем он показал себя, чужак повернулся и кивнул.

— Хорошо, что вы пришли оба.