Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 79 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Хизаши застыл.

— Где он сейчас?

— Так умер давно. Зима холодная выдалась, мы с ним разошлись своими дорогами, а после я узнал, что Кендзи слег с лихорадкой и умер при каком-то маленьком храме, где о нем заботились до последнего мгновения.

— Он же был еще молод, почему заболел? – не поверил Хизаши.

— Молод? – хохотнул старый музыкант. – Он уж к тому моменту мог бы внуков нянчить. Да и человеческое тело не бессмертно. У всех свой срок.

Хизаши оставил старику деньги и молча ушел.

Выходит, в Такамагахаре ему пришлось провести слишком много драгоценного времени. Минула не одна зима, мир успел поменяться, пусть не так заметно для остальных, но очень – для него. Несколько десятилетий пролетели вмиг. И такая злость его взяла! Такая ярость заклокотала в горле, что не выразить никакими человеческими словами, только прошипеть, чтобы утекла вместе с ядом. Ничего больше не связывало Хизаши с миром людей, кроме этого бренного тела, ничего не будоражило приятных воспоминаний, на смену пришли мысли о мести. Он не умрет раньше, чем снова увидит надменные лица богов – проигравших, конечно же. Ведь он станет собой, серебряным змеем, почти ставшим ками. И тогда они поговорят на равных.

К следующей зиме Мацумото Хизаши перестал вздрагивать от кошмаров, принимая их как данность. Сон не приносил отдохновения, лишь бередил старые раны, но и с этим можно было смириться. В тот снежный день он торопился добраться до человеческого жилья раньше, чем наступит ночь и холод станет серьезным испытанием. Поток ки исправно циркулировал в нем, согревая, но не даря того самого тепла, от которого натруженные мышцы наконец расслабятся, а кожу перестанет стягивать. Он шел по тропе сквозь бамбуковый лес, что не сдавался напору зимы и ярко зеленел на фоне снежных островков, то тут то там собравшихся между высоких стволов. Ветер покачивал их, и по округе разносился стук.

Хизаши спешил и поздно заметил, что все застыло, даже снежинки повисли в воздухе, встречая свою печальную хозяйку. Юки-онна возникла на пути из белой дымки и вместе с поземкой поплыла к нему. Ее холодная красота, прозрачная бледная кожа, тонкий стан и манящий взгляд пленили бы случайного путника, и он бы навеки остался в ее ледяных объятиях, но Хизаши только цыкнул, раздосадованный промедлением. Снежная дева подплыла ближе и кивком поприветствовала его.

— Что за неожиданная встреча, – улыбнулась она. – Давно мы не слышали ничего о тебе, Хизаши-сама.

Она была слишком близко, от нее стыли даже внутренности, и Хизаши позорно стучал зубами, не способный унять дрожь. От взгляда Юки-онны это не укрылось.

— Ужель?.. – проронила она и коснулась его лишь на мгновение, но Хизаши едва не превратился в ледяную статую. Сумел отшатнуться в последний момент, и хладные пальцы соскользнули с его щеки.

Но самое страшное уже произошло.

— Так это правда! – печальная невозмутимость Снежной девы разбилась, как лед от удара палкой. – Ты человек!

— Нет! – воскликнул он и прижал ладонь к груди. – Ты ничего не понимаешь, глупая ты ледышка!

Но она уже засмеялась, и звон ее смеха был похож на похрустывание свежего снега, на треск льда от мороза, и от него поднялась такая метель, что дальше своего носа не видать. Хизаши выхватил веер и, сделав шаг вперед, раскрутил спираль ки и развеял магию снежного ёкая. Юки-онна взмахнула рукавами белого кимоно, взлетела и, прежде чем раствориться в колкой круговерти, произнесла: