Книга Серебряный змей в корнях сосны 4, страница 81 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Вечером на гору опустились плотные, как кисея красавицы, сумерки, остро пахнущие цветами. Хизаши вышел из комнаты и впервые встретился с заезжим предсказателем. В своем старомодном одеянии тот выглядел до смешного важным, тогда как лицо у него было простецкое, да еще и хитрющее, как у лисы, с прищуренными глазами, похожими на щелочки. Он развалился у столика, откинувшись на локоть, и, согнув ногу в синих шароварах, попивал сакэ, которое подливала ему дочь хозяев. Хизаши молча сел подальше, но места было не так много, чтобы делать вид, будто рядом никого.

Гадатель явно желал познакомиться.

— Какой чудесный воздух в горах! – воскликнул он. – Услада для уставшего путника. Не правда ли, господин?

— Если вы устали, так идите спать, – буркнул Хизаши.

— А может, господин желает получить предсказание?

— Не желает.

— А если я скажу, что мои предсказания помогают найти путь к своей спрятанной сути?

Хизаши собрался уже ответить еще резче, но промолчал. Отчего-то навязчивые речи этого гадателя отозвались в сердце, и сладкий голос будто бы обещал избавление от всех бед. Хизаши обернулся и смерил его оценивающим взглядом.

— С чего бы мне интересоваться таким?

— Вам лучше знать, господин, – спокойно ответил гадатель и вернулся к своему сакэ. Хизаши же до конца ужина не мог сосредоточиться ни на еде, ни на напитках. Эта нечаянная встреча и последовавший за ней разговор всколыхнули в памяти тот день, когда Хизаши пришел в один поселок и там прогнал предсказателя, предлагавшего Хизаши узнать его судьбу. И взгляд у того тоже был хитрый, лисий, будто они братья-близнецы, разделенные десятилетиями. И в этот раз Хизаши не спешил отказываться.

Поздним вечером, когда в рёкане погасли почти все огни, Хизаши спустился к пруду и застал там гадателя. Тот сидел на камне, но смотрел не на воду, а на чернильное небо без единой звёздочки. Удивительная темнота, непроглядная для человека, но вполне сносная для кого-то вроде Мацумото Хизаши. Но и странный гадатель повернулся к нему так, будто увидел издалека.

— Господин все же пришел, – широко улыбнулся он, а глаза оставались хитрыми, хищными.

— Что за околесицу ты нес про суть? – спросил Хизаши намеренно грубо.

— О, всего лишь подумал, что вам, господин, срочно требуется судьбоносный совет. Я ясно вижу, вы запутались. Позвольте помочь.

Хизаши колебался. Не было у него доверия к многочисленному якобы клану Кансэй, чей промысел все чаще приносил лишь ложные надежды и ни капли истины. Да и кому из людей она действительно нужна, эта истина?

Хотя Хизаши человеком никогда не был.

— Что ж… Покажи мне свое мастерство.

Рано утром этот гадатель покинет затерянный в горах семейный рёкан, а Хизаши останется, сбитый с толку сказанными им накануне словами.

«Меч, сердцем демона движимый, путь проложит к изначальному».

Это звучало слишком похоже на то, что Хизаши искал, но в той же степени могло оказаться просто красивой фразой из набора для одурачивания суеверных крестьян. Только с Хизаши гадатель денег не взял и ничего больше не добавил.

Весна шла на убыль, все длиннее и жарче становились дни, все чаще Хизаши смотрел на тропу, начинавшуюся за воротами рёкана. И все сложнее было удержаться от искушения. И однажды Хизаши ушел. Брать ему было нечего – только свой веер да немного еды, уж больно вкусно тут готовили, – и тропа удобно легла под ноги, уводя проклятого богами ёкая, прозванного среди своих предателем и «тем, который не смог», змей-из-под-сосны, спустился с горы и отправился в новое путешествие, которое приведет его в первые дождливые деньки месяца хризантем в Лисий лес, где он встретит юношу, чтобы изменить его судьбу, околдовать и запутать, заставить впустить себя в школу оммёдо и экзорцизма Дзисин, ведь именно там хранился «меч, сердцем демона движимый».