Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 104 – Мария Дубинина, Сора Наумова

А осенью их жизнь снова повернулась в неожиданную сторону. Месяц длинных ночей нагатсуки не дошел и до середины, дни стояли по-летнему теплые, солнечные, только ночи помрачнели, темнота уже не обволакивала знойным бархатом, а ласкала холодным шелком. В одну из таких ночей Хаято и Ишинори услышали крики. За мутной пленкой окна мельтешили огни, и Икудзи вышел посмотреть, что там стряслось. Ёко осталась с детьми дожидаться мужа. Семья жила ближе к окраине, через пару дворов начиналась лесополоса, ограничивающая общее поле. Если выйти за дверь, можно самим все увидеть, и Хаято не выдержал.

— Я только издали погляжу, что там, – пообещал он. Ишинори сидел подле матери нахмуренный и встревоженный суетой. Хаято же не терпелось отправиться в гущу событий. Получив разрешение, он выскочил наружу и увидел, что люди с факелами собрались возле дома их соседей напротив, где коротал последние дни дряхлый старик, а его взрослый сын часто пропадал надолго – торговал корзинами в других деревнях. За стариком ухаживала невестка – Саяка, милая тихая женщина, приветливая со всеми. Детей у них не было, и Саяка с радостью возилась с чужими.

— Беда случилась, – сказал Ишинори, неслышно возникая рядом. Он смотрел на соседский дом, и пламя от факелов плескалось в его серых глазах.

— Старик Масанобу помер? – сразу решил Хаято.

Ишинори покачал головой и вдруг толкнул Хаято в плечо так сильно, что тот невольно отступил на пару шагов. Между ними, прямо возле его ног, проскользила маленькая змейка. Ишинори без страха схватил ее, удерживая голову, и вышвырнул со двора.

— Саяку прокляли, плохо дело, – пояснил Ишинори, и почему-то Хаято сразу в это поверил.

Когда вернулся отец, он подтвердил слова Ишинори, хоть и не слышал их.

— Не иначе как Саяку прокляли, – сказал он мрачно, усаживаясь подле своего семейства на циновку. – Жаль ее… Никому ведь зла не причиняла, все сделает, о чем попросишь, да и если б не она, протянул бы Масанобу так долго?

— Да в чем же дело? – не выдержала Ёко.

— Когда она начинает говорить, из ее рта, – он сделал паузу и покосился на детей, – вылезают змеи.

Хаято вспомнил ту, что заметил Ишинори, и поежился. Должно быть, мерзко это выглядело. Змеи изо рта… Он почти что почувствовал на языке шершавую холодную кожу, аж замутило.

— Светлые ками, защитите! – воскликнула Ёко. – Да кто же ее так?

— Надо помощь искать, иначе помрет Саяка.

Как у всякой деревни, у этой тоже был свой ками-хранитель. По крайней мере, для него построено маленькое святилище, как водится, в стороне от домов. Даже не святилище, а хокора^[32] у заброшенной дороги.

Просить ками об избавлении от проклятия отправились все, кто мог. Несчастную тоже привели. Она обеими руками зажимала себе рот, и Хаято боялся представить, что будет, если она их отнимет. Они с Ишинори тоже затесались в толпу и издали наблюдали за общей молитвой: Хаято – с любопытством и легким благоговением, Ишинори – с серьезностью и настороженностью. Хаято подумал уж, что он боится Саяку, но вспомнил, как тот смело встретил болотного бакэмоно лицом к лицу и не дрогнул.

— Ками не поможет, – тихо сказал Ишинори. – Зря стараются.

— Почему же? – удивился Хаято шепотом. – Разве он не должен защищать всех жителей деревни?

— Проклятие сильнее.