Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 102 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Наконец Хаято смог отправиться побродить среди лотков со снедью и всякими красивыми побрякушками. На ярмарку в Хару стеклось много мастеровых и торговцев, посмотреть было на что: тут и такояки, и данго, и лапша, и шашлычки на шпажках, и аппетитные окономияки с разными начинками! У Хаято аж слюнки потекли.

— Простите… – робко обратилась к нему девушка в полосатом косодэ и с маской лисы, закрывающей половину лица.

— Да? Я могу чем-то помочь?

Девушка опустила голову, явно робея. Она была маленькой и тонкой, с цветами, украшающими тяжёлый узел, глянцево блестящий волос.

— Ваш друг… Ученик оммёдзи с омамори, – девушка сцепила руки и склонилась перед Хаято. – Простите! Его ведь зовут Ишинори? Он уже давно учится у Куматани-сама?

Хаято тотчас скривился

— Спроси у него, если так интересно.

Оставив девушку в растерянности, Хаято растворился в толпе. Настроение испортилось. Еще бы, кому понравится, что такая милашка подошла, лишь чтобы поинтересоваться твоим другом? Чертов Ишинори и тут лучше всех. Хаято мысленно припоминал все обиды, как заметил впереди его фигуру в торжественном сокутай поверх небесно-голубого кимоно. Все вокруг находилось в беспрерывном радостном движении, и только он стоял как вкопанный, вынуждая обходить себя, и смотрел куда-то в пустоту.

«Что он делает?» – подумал Хаято и направился к нему, но не тут-то было. Ишинори, заслоненный на несколько секунд парой плечистых мужчин, исчез без следа. И вроде ерунда, если бы не тяжесть, поселившаяся на сердце. Музыка и смех перестали долетать до него, и только стук крови в висках тревожной дробью разбавил внезапную тишину. Что-то должно было случиться. Хаято не мог объяснить, откуда это чувство. Он невольно заозирался в поисках знакомых лиц, но ни учителя, ни Рюичи-сэмпая поблизости не оказалось. Да и не их он на самом деле надеялся отыскать. Все его существо сейчас стремилось к Ишинори, тело напряглось, и в животе потеплело – это проснулась и забеспокоилась ки. Но что может приключиться в разгар празднества, особенно когда Куматани-сэнсэй незадолго до этого предрек деревне благополучие?

Нет, дело было не в деревне. Хаято тоже замер, как недавно Ишинори, и опустил ресницы. Сквозь них он еще видел беспечно веселящихся людей, но смазано, они будто замедлились или он вдруг ускорился. В центре толпы он искал в себе причину беспокойства – и нашел. Тоненькая ниточка, связывающая их с Ишинори. Они натянули ее, будучи наивными, верящими в непреходящую верность и дружбу до гробовой доски. Хаято вдруг ощутил себя таким невыразимо старым, что сам испугался. И отмерев, бросился туда, где ему мерещилось присутствие Ишинори.

Как и многие подобные селения, Хара состояла из нескольких параллельных улиц, кое-где соединенных перекрестками. Ярмарка раскинулась в обе стороны от центра самой широкой из них, а Хаято тянуло дальше от света и шума. Он не боялся заблудиться, как будто в него был встроен навигатор, четко указывающий, где и когда надо свернуть. Даже мысли воспротивиться не возникло, и он торопливо уходил все дальше от суеты, пока не почувствовал – вот оно.

Ишинори стоял к нему спиной между двух домов с бумажными фонарями на заборах. Улица тут почти заканчивалась, и дальше виднелось темное поле, неровные силуэты гор и растущая луна, зависшая над ними. Что-то не дало Хаято сразу себя обнаружить, и он притаился в тени на отдалении и стал наблюдать. Ишинори долго не шевелился, точно завороженный ночным пейзажем. Неясно, что же могло заставить едва ощутимую связь между ними позвать сюда Хаято, но картина выглядела вполне мирно. Может, он просто сочиняет стихи?