Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 146 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Это был учитель.

— Куматани-сэнсэй! – Он едва не сорвался на бег, как мальчишка, и с трудом заставил себя сохранять достоинство. – Куматани-сэнсэй, что вы здесь делаете?

Наконец они поравнялись, и учитель с тревогой окинул их потрепанный вид взглядом и выдохнул.

— Живые…

— Учитель, – Хаято широко улыбнулся, и эта счастливая улыбка жутковато смотрелась на покрытом пылью и кровью лице. – Вы как раз вовремя.

И позади них с грохотом упал в обморок Тоцуги Мамия.

В порт Сакаи успели к самому отплытию торгового корабля. Братья Тоцуги, старший и средний, не пожелали сразу же возвращаться домой, а остались искать пропавшего Таданобу. Ишинори по нему ничуть не грустил, Таданобу был грубым, невоспитанным и нахальным, тем более позже он вспомнил слова колдуна о третьей жертве, так что младший Тоцуги не умер в ритуальном круге и вполне мог выжить. Его больше печалило, что в пылу схватки не выдалось возможности собрать диковинной пыльцы – она могла бы пригодиться в его исследованиях. Пытался собрать ее с одежды, но не получилось.

Им с Хаято надо было дождаться учителя, отправившегося в одиночку закрывать врата в Ёми. Как успели узнать, Куматани-сэнсэй возвращался на гору, закончив свои дела, и так вышло, что заглянул на ту самую почтовую станцию, после которой обоз свернул с тракта. Экитё ответил на вопрос о паре юных оммёдзи, сопровождающих торговцев с товарами, а еще поделился слухами насчет ущелья. Так учитель вывел людей из ловушки, а сам отправился завершить начатое учениками.

Вечером Ишинори оставил спящего Хаято в комнате в рёкане, а сам вышел во внутренний дворик, где был разбит сад, сейчас наполовину укрытый золотом желтеющих листьев. Они же плавали на поверхности пруда, ловящего отблески каменных фонарей. В поздний час постояльцы, коих в портовом городе всегда хватало с избытком, уже отдыхали или проводили время в главном зале за едой или игрой, и внутренний двор был погружен в блаженную тишину – не ту, что сжимала сердце тревогой в ущелье Айсё, а мягкую, успокаивающую, наполненную шелестом листвы, стуком содзу, приглушенным шумом голосов. Ишинори остановился возле пруда, и перед его лицом пролетел сухой лист и плавно опустился на воду.

— Почему ты вернулась? – спросил он, не оборачиваясь. Сэй возникла из тени так, будто сама из нее состояла и выглядела теперь как обычная небогатая горожанка в неброском кимоно и с шелковым кошельком кинчаку на шнурке – такую встретишь на улице и тут же забудешь. Ишинори догадывался, что не захоти она быть обнаруженной, он бы ее не заметил, так что Сэй пришла именно к нему.

— Я должна отдать долг за жизнь.

— Я спас тебя не поэтому.

— Причина не имеет значения. Я должна вернуть долг. Чего ты хочешь взамен, оммёдзи?

Ишинори долго не думал, ведь предугадал такое развитие событий.

— Услугу. Но сейчас она мне не нужна, поэтому будь поблизости, пока я не озвучу ее.

Сэй изменилась в лице, даже непроницаемо холодные глаза ее возмущенно блеснули.

— Вздумал держать меня на цепи?

— Лишь заручиться поддержкой опытной куноичи. Сама же пришла отдать долг, я тебя не принуждал.

Она плотнее сжала губы и кивнула.

— Хорошо.

— И насчет твоего заказа…

— Я не стану рассказывать о тебе Фудзимикё. Для них я мертва.

— Тогда тебе ничего не стоит утолить мое любопытство. – Ишинори поймал ее взгляд. – Я все думал, откуда у Лин Юй такой необычный яд и как она придумала столь хитрый план. Впрочем, насчет последнего у меня есть предположение о том, кто выступил вдохновителем.