Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 75 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Поможешь или так и будешь стоять столбом?

Ишинори подошел к нему и опустился на колени:

— Ты снова решил их надеть?

— Почему нет? – пожал плечами Хаято в деланом безразличии. – Ты же свои носишь.

Ишинори забрал у него непокорную серьгу, мягко отвел за ухо буйно вьющиеся пряди – будто подержал в руках огонь – и несмело коснулся мочки. Она была горячей от предыдущих неудачных попыток, покрасневшей и наверняка болела, истыканная тонким острием. Ишинори успокаивающе помял ее, прежде чем чуть оттянуть и приставить к проколу крючок.

— Осторожнее, – прошипел сквозь зубы Хаято.

— Прости, прости. – Ишинори замер и снова бережно надавил, продевая серьгу, и, убирая руки, напоследок коснулся плеча. – Вот и все.

Хаято покачал головой, позволяя волосам снова прийти в беспорядок, и красные пластинки в его ушах привычно качнулись. Так и должно быть. Так правильно.

Помнит ли Хаято о том, что символизировали эти серьги? Ведь они не были обычным украшением – они стали символом духовной связи. Но Ишинори больше не мог ее почувствовать. Наверное, утешал он себя, причина в болезни Хаято. Да, все из-за нее.

— Ложись спать, тебе надо скорее восстанавливаться, – велел Ишинори.

— Долго еще? – поморщился Хаято.

— Зависит от твоей ки. И от того, как быстро я пойму, чем Лин Юй тебя отравила.

Ишинори прикусил губу, пряча злость от внимательного взгляда. Хаято пострадал из-за глупого благородства, но и из-за Ишинори, чье прошлое нашло момент напомнить о себе. Он был так близок к краху, как никогда, и не должен позволить этому повториться.

Вот бы боги дали еще хотя бы немного времени, небольшую отсрочку…

— Ты справишься, – вдруг сказал Хаято и положил ладонь ему на макушку, вынуждая пригнуться под ее тяжестью.

— Да, – ответил Ишинори и улыбнулся. – Да. Я справлюсь.

Восстановление, по словам Ишинори, грозило занять какое-то время, и Хаято старательно убеждал его, что чувствует себя нормально и рана не очень-то и беспокоит. Но это было не совсем так.

Когда Хаято впервые остался один и размотал бинты, он выругался настолько грязно, насколько смог, потому что место прокола воспалилось, а «клякса» почерневших вен еще сильнее разрослась. Эта Лин Юй знала толк в том, как причинить врагу страдания, жаль, Хаято оказался настолько глуп, что заменил его. О той ночи у него осталось не так много четких воспоминаний, но на Канашияме вдруг вернулись те, настоящие. И дым в голове наконец рассеялся.

«Больше я тебя не отпущу».

— Вот дурак… – простонал Хаято, пряча лицо в сгибе локтя. Он поддался порыву в момент, когда истинные чувства прорвались наружу, смывая того Сузуки Хаято, каким он себя осознавал. Не стало будущего выпускника из двадцать первого века, память о родителях и сестре превратилась в картинку, вызывающую легкую грусть, не более. Ученик Куматани-сэнсэя с Канашиямы вернулся. Но куда?

Хаято мог ответить на этот вопрос, но не мог быть уверенным, что снова не ошибается. Две личности слились в одну, и если бы кто-то заглянул в его мысли, пришел бы в замешательство.

Сын счастливых родителей или бездомный сирота? Странно, но он все еще был и тем, и другим.

— Почему ты не спишь? – с улицы зашел Ишинори и принес с собой запах гари.

— У нас пожар? – насторожился Хаято. – Чем воняет?