Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 91 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Именно тогда Хаято впервые понял, что не сможет оставить его, а ведь именно об этом думал Ишинори, заканчивая фразу. Хаято обнял его, и чтобы успокоить, и чтобы согреться.

— Пусть будет так, мне все равно. Утром поблагодарим монаха за ночлег и еду и уйдем, если ты этого хочешь.

Ишинори громко сопел, стиснутый в не по-детски крепких объятиях, но вскоре затих, от усталости провалившись в сон. Хаято уложил его, накрыл одеялом и лег рядом, стараясь не думать о том, что ждет их завтра. Вдвоем они справятся со всем, чем угодно.

— Какой красивый у тебя нож, – с завистью протянул Хаято.

Они с Ишинори остановились у реки. Весна уже наступила, но вода была очень холодной, какое тут купаться. Но Ишинори, морщась и охая, все равно, не раздеваясь, плескался на мелководье – не любил быть грязным, а бродяжничая, тяжело оставаться чистым. Хаято тоже умылся, но на большее его не хватило, так что он сидел на берегу и случайно заметил торчащую из вещей Ишинори рукоять ножа. Он выглядел дорого, и Хаято не удержался от соблазна посмотреть поближе. У самого нож был совсем простой, он забрал его из дома. Сам по себе он никакой ценности не имел, но для Хаято служил последним напоминанием об отце.

И все равно нож Ишинори вызывал зависть.

— А? – Ишинори обернулся, откидывая назад намокшие волосы. Опять будет вонять краской, если от влаги появятся светлые проплешины. – Что ты сказал?

Он увидел в руках Хаято свой нож и нахмурился.

— Красивый, – повторил Хаято и рассек лезвием воздух. – Дорогой, наверное. Откуда он у тебя?

— Нашел, – ответил Ишинори и выбрался из воды, босыми ногами прошлепал по гальке и навис над Хаято. – Если понравился, забирай.

Хаято с сожалением вернул оружие на место.

— Нет. Ты его нашел, значит, он твой.

Ишинори равнодушно пожал острыми плечами, и больше они об этом не заговаривали до одного пасмурного дня месяца яёй, когда солнце, устав пробиваться сквозь пелену облаков, совсем в них растворилось, и мелкая мокрая сыпь оседала на коже, подгоняя в поисках укрытия. Они шли вдоль дороги, вокруг была пустошь, и Ишинори казался особенно напряженным и, пожалуй, напуганным. К тому моменту Хаято уже решил для себя, что тот сбежал из дома, может, с ним плохо обращались, может, хотели продать. Он точно знал, что бедные семьи вынуждены так поступать, чтобы сохранить жизнь хоть кому-то из многочисленного потомства, тем более что Ишинори казался слабым и болезненным. От такого в хозяйстве прока мало.

Хаято начал поглядывать на товарища по несчастью уже другими глазами. Он не был любопытным, потому и до сих пор не приставал с лишними расспросами, но теперь заинтересовался – прав ли он? Даже жалко стало пацана, Хаято хоть родители любили, и ничего бы этого не было сейчас с ним, останься они живы…

— Стой, – вдруг велел Ишинори. Хаято ушел немного вперед, закинув руки за голову и считая ворон, остановился и с удивлением обернулся.

— Чего? Приспичило, что ли?

Ишинори смотрел мимо него, туда, куда, чуть извиваясь, уходила дорога в обрамлении бурьяна. Хаято прищурился и разглядел на горизонте группу людей, шедших навстречу. Со вчерашнего дня они не увидели ни одного путника, а тут сразу трое.

— Может, у них найдется лишняя лепешка, – с надеждой предположил Хаято и накрыл живот ладонью. – Или они знают, где тут поблизости можно немного подзаработать.