Книга Джулиус и Фелтон, страница 139 – Мария Дубинина

— Мадам, – он тут же вышел вперед, мигом завладев вниманием женщин, по очереди поцеловал каждой руку, не забывая при этом очаровательно улыбаться. Отменный талант, к которому друг, увы, прибегает лишь в исключительных случаях. – Для меня честь быть представленным вам. Премного наслышан и исключительно хорошее.

Крепость сдалась без боя. Тетя сопротивлялась не намного дольше, однако оставалось самое страшное, к чему я друга намеренно не готовил, потому как сам не желал вспоминать.

— Заходите-заходите, вот тапочки, мистер Олдридж, – зачастила тетя Анна, сметая на своем пути любые препятствия, будь то собака, кошка или даже я. Джулиус с милой улыбкой влез в смешные плюшевые тапки и прошествовал в гостиную, где мы таки встретились с бабушкой, которую все, в том числе и я, называли исключительно миссис Петри. Так вот, миссис Петри оторвалась от позднего чаепития, повернула к нам узкое, обтянутое дряблой кожей лицо – по-старчески светлые глаза будто бы невидяще окинули нас взглядом, а потом бабушка сдвинула брови. Подбородок гневно затрясся.

— Зачем ты привела в дом это существо, Виктория?!

Тетя – единственная, кто мог сладить с бабушкой в таком состоянии, – тут же кинулась к ней, причитая на ходу:

— Миссис Петри, будьте благоразумны! И оставьте уже чай, он остыл два часа назад. – Она накинула ей на плечи теплый плед, пеленая как ребенка. – Это ваш внук, миссис Петри, а с ним его друг.

— Филипп?

— Да, миссис Петри. – Все вздохнули с облегчением. – Ваш внук Филипп, сын Артура.

На мгновение показалось, будто она меня узнала.

— Сын моего Артура? – Она задумчиво причмокнула сухими губами. – Моего милого мальчика… – Под рассеянным взглядом бабушки стало не по себе. – Нет, это демон, который им прикрывается. Меня не обмануть. Нет, вам меня не обмануть…

Так она и бормотала, пока тетя Анна отводила ее в спальню. Мама помогала. В итоге мы с Джулиусом остались одни. На меня накатило жгучее смущение, щеки пылали что прожекторы на вокзале.

— Прости, я надеялся, ты этого не увидишь.

Не хотелось смотреть ему в лицо. Как правило, после подобных сцен люди выглядели ошарашенными в лучшем случае, а жалость компаньона была бы обидна вдвойне. Однако Джулиус, проходя мимо к чайному столику с опрокинутой чашкой, быстро и едва уловимо коснулся моих пальцев – лучшего способа привести меня в чувство он и придумать бы не смог.

— Я сам, – поспешил вклиниться я и сбегал на кухню за полотенцем. Вместе мы промокнули лужу, убрали посуду и Джулиус самолично ее ополоснул.

— Прости, – еще раз извинился я, присев на табурет за кухонным столом. – Я должен был предупредить. Бабушка… она немного не в себе после того, как отца не стало.

Олдридж пожал плечами и повернулся к плите. Скоро засвистел чайник, Джулиус деловито нашел чистые чашки, заварил чай и поставил передо мной. Обе мои дражайшие родственницы проявили чудеса тактичности и оставили нас в покое: мама лишь раз заглянула сообщить, что спальня для гостя готова. В остальном же мы сидели и молча пили чай.

— Ничего бы не изменилось, – вдруг сказал Олдридж. – Даже если бы ты расписал мне все в красках, ничего бы не изменилось.

Я кивнул, торопливо заливая в себя сразу половину чашки. И хотя я не слишком любил чай, предпочитая кофе, этим вечером готов был полюбить. Лишь бы занять руки.