Онлайн книга «Джулиус и Фелтон»
|
Он закашлялся, сухо и страшно, как кашляют старики. На губах выступила кровавая пена. — Я здесь, успокойся. Я пришел. Джулиус перестал кашлять и закрыл глаза, кажется потерял сознание. Я был в шоке. Увиденное оказалось настолько ужасным и неожиданным, что я не мог поверить. Как давно это происходит? Ведь мы расстались буквально три дня назад. Я нагнулся подоткнуть одеяло и, повинуясь наитию, обнажил его плечо. Сладковатый запах гниения – вот что я уловил. Огнестрельная рана, полученная во время охоты на Ланнан Ши, вопреки всем законам человеческой природы не затянулась за минувший год, а, наоборот, воспалилась еще больше и выглядела так, будто была получена вчера. Я не мог найти этому объяснения и просто отвел глаза. Стало страшно. — Филипп? Это ты? Где ты? Я присел на край кровати и взял его за руку: — Здесь. — Она не уходит, Филипп. Она постоянно здесь и кричит. Мы ошиблись… – Он мучительно закашлялся, обрызгав меня кровью. – Я ошибся. Она кричит. Кричит! Я начинал понимать. — Что мне делать? Джулиус прикрыл покрасневшие глаза и тихо ответил: — Вернись туда. Исправь мою ошибку. Там, на столе… Я взял рукописные листы и без слов направился к выходу. Хриплый голос нагнал меня на пороге: — Вера, Филипп! Вера и сострадание. Я изучил бумаги. В них Джулиус изложил новую теорию, спешно, едва понятным почерком, но я давно научился разбирать его каллиграфические завитки. Мы действительно ошиблись, причем катастрофически. Полагая, что девушка свела счеты с жизнью, мы и мысли не допустили, что ей могли помочь и в доме заперта не одна страдающая душа, а две. Если несчастная Джоанна тяготилась призрачным существованием по причине насильственной смерти, ее убийца, вполне возможно, также не находит покоя, только по иной причине, мне неизвестной. Однако если у него при жизни была хоть крупица совести, ее укоры вполне способны задержать его на грешной земле. Боялся ли я? Думаю, нет. Джулиус говорил про сострадание, и я сострадаю. Не мертвой Джоанне и не ее убийце. Все это дела давно минувших дней. Но меня ждет друг, пострадавший от накопившейся боли беспокойных душ. Я обязан сделать все, на что способен, и даже чуточку больше. Дом 116 по Саммерс-стрит встретил меня тишиной. Некогда было искать комнату, принадлежавшую жениху Джоанны, Барнарду Смиту, и я прямиком отправился на чердак, к месту трагедии. Казалось, воздух на моем пути уплотнялся, дабы помешать идти вперед, каждый шаг давался с видимым усилием, но вот преодолена последняя ступенька. Петля все так же одиноко болтается на балке. — Барнард Смит! – выкрикнул я. – Если ты меня слышишь, раскайся! В ответ мне в лицо полетела пыль. Пол под ногами натужно заскрипел, грозя обрушиться вместе со мной, и я понимал, что это вполне возможно, но упрямо стоял на месте: — Барнард Смит! Я, Филипп Фелтон, отпускаю тебя! Отныне ты свободен! Ничего не произошло. Облегчения не наступило, новый порыв невидимого ветра толкнул меня в грудь. Что я сделал не так? «Вера, Филипп! Вера и сострадание…» Я честно пытался. Но как может вызвать сострадание человек, убивший невесту накануне свадьбы и выдавший это за самоубийство – чудовищный грех по меркам любой религии. Сострадание… Ветер толкал меня, колол острыми пылинками, громыхал кровлей. |