Книга Ловелас. Том 6, страница 113 – Илья Взоров

Тело просило движения после суток в самолётных креслах. А почему бы нет? Лучше каратэ для этого ничего не придумано.

Я скинул рубашку — прохладный ветер обжёг кожу, — встал в стойку лицом к Кремлю и начал. Медленно, сосредоточенно, раскручивая ката. Блок, удар, разворот, выпад. Кулаки резали холодный воздух, дыхание ровное, пар шёл изо рта. Я работал в полную силу, но без спешки, вкладываясь в каждую позу, как учил Хэнк. Небо светлело, гасли звёзды над башнями, а я на балконе «Националя», голый по пояс, тянул одну кату за другой.

А внизу началось движение.

На пустой площади, у тротуара, стояла неприметная чёрная легковушка — я её сразу и не приметил. И вот теперь дверцы её открылись, и наружу выбрались двое. Молодые, крепкие, коротко стриженные, в одинаковых тёмных костюмах — ни с чем не спутаешь этот фасон и эту выправку. Они вышли из машины, задрали головы и уставились на меня.

Стояли и смотрели. Один что-то сказал другому, не отрывая взгляда. Второй кивнул, вытащил рацию их машины, что-то произнес в нее.

Ещё бы. Объект вёл себя недопустимо. Опечатанную дверь вскрыл — это раз. Вылез на балкон, куда не положено, — это два. И теперь, полуголый, на рассвете, выделывает какие-то устрашающие движения, рубит воздух руками и ногами, замирает в диких позах — лицом прямо к Кремлю. Что это? Гимнастика? Ритуал? Провокация? Тайный знак? Как это описать в рапорте? «Объект вышел на балкон и в 6:40 утра, совершал резкие телодвижения агрессивного характера в направлении Московского Кремля».

Я представил себе лицо того, кто будет это писать, и едва не сбился, сдерживая смех.

Пусть смотрят. Пусть гадают. Чем непонятнее объект, тем больше вокруг него суеты, тем больше глаз на него отвлекается — а это ровно то, для чего меня сюда и взяли. Я живая головоломка, ходячий вопросительный знак. Даллес был бы доволен.

Я нарочно, глядя прямо на них сверху, докрутил кату до конца — чётко, красиво, с выдохом-киай на последнем ударе, эхом хлестнувшим по пустой площади. Двое внизу переглянулись. Потом замер в финальной стойке, выровнял дыхание и поклонился — Кремлю, встающему солнцу и двум коротко стриженным зрителям в костюмах, всем сразу.

И, довольный собой и утром, ушёл с балкона в тёплый номер — принимать душ и одеваться к завтраку.

Глава 31

Утро продолжилось завтраком в ресторане «Националя» — среди мрамора и пальм в кадках. Кормили щедро, напоказ: икра, блины, осетрина, хороший бразильский кофе. Зубры, помятые после перелёта, оживали над тарелками. Солсбери желчно заметил, что икру нам будут подавать каждое утро ровно до тех пор, пока мы не уедем, а страна её в глаза не видела лет двадцать. Мэлони, ничуть не смущаясь, наворачивал за троих.

Ровно в девять в вестибюле стояла Вера — прямая, застёгнутая, волосы опять в пучке, с папкой в руках, точная, как хронометр.

— Доброе утро, мистер Миллер. Автобус подан.

— Как спалось, Вера?

Девушка мой вопрос проигнорировала. Ну ничего, капля камень точит.

Мы отправились к автобусу.

Приём в министерстве иностранных дел я почти не запомнил — стандартная процедура. Обшитый деревом зал, длинный стол, вода в графинах, речи о мире и дружбе народов, вежливые улыбки, обмен любезностями. Трояновский переводил, дипломаты рассказывали о достижениях страны, намекали, чему можно уделить внимание в своих репортажах. Все предсказуемо, всё это я слушал вполуха, потому что мне не терпелось наружу. Мне нужен был город.