Книга Ловелас. Том 6, страница 42 – Илья Взоров

Нельзя ждать. Ни дня. Пока не протекло — надо бить.

Я больше не слушал Говарда, который начал вяло оправдывать Ноа. Я уже принял решение.

Оставив их — заторможенного Хьюза и обалдевших брокеров — я подошёл к Мардж, наклонился и негромко сказал ей на ухо пару слов. Потом взял пальто.

Хватит осторожничать. Пора на Уолл-стрит — к банкирам. И срочно начинать.

Глава 11

Встреча с банкирами была назначена на четверг, двадцать шестого, в отдельном кабинете ресторана «Бык» на Уолл-стрит. И едва я туда заявился вошёл, как понял: спокойного, размеренного разговора не будет. Сидни Вайнберг весел на телефон, отставив прочь остывший стейк. Генри Морган — внук старика Моргана — мрачно курил трубку, весь погруженный клубы табачного дыма. Не паниковали в открытую, нет, порода не позволяла, но я видел это по мелочам: по тому, как один поминутно поправлял манжеты, как другой выбивал трубку.

Выяснилось все быстро. Наше дело таки потекло — и потекло куда серьёзнее, чем я опасался. Накануне вечером в банк Морганов пошли звонки. Какой-то ушлый репортёр — не то из «Уолл-стрит Джорнал», не то из «Джорнал оф Коммерс» — обзванивал крупных игроков и задавал слишком точные вопросы. Ходят, дескать, слухи, что некая группа который месяц по-тихому скупает долговые бумаги Херста, сгребает векселя и облигации по всему рынку. А вы, господа, как известно, входите в число главных кредиторов корпорации, — так что вы об этом знаете? Не готовится ли враждебное поглощение? Стоит ли бояться мелким покупателям векселей?

Вот оно. То самое, чего я боялся всю дорогу. Круг посвящённых распух, кто-то где-то сболтнул — брокер ли из подставной конторы, клерк ли, а может и Дитрих. Пока это только слухи, только вопросы репортёра без ответов. Но слухи на Уолл-стрит распространяются быстрее гриппа. День, два — и Херст всё поймёт.

Банкиры выложили это мне и замолчали, глядя выжидательно. И тогда я сказал то, что уже решил ещё вчера, глядя на осоловевшего Хьюза и клокочущего Дитриха.

Начинаем завтра. С утра. Двадцать седьмого.

Они замялись — заговорили про план, про то, что бить условились после закрытия торгов, в пятницу вечером, чтобы выходные погасили панику, чтобы рынок не успел среагировать в тот же день. Всё верно. Всё правильно. Мы это и планировали — тихо, чисто, по-снайперски, ударить в закрытый рынок и получить два дня форы при мёртвой бирже. Красивый был план.

Но красивого плана больше не существовало. Я это понимал ясно, как никогда, и втолковал им это в трёх фразах.

Если мы будем ждать до вечера пятницы, объяснил я, у Херста будет ещё почти двое суток. А ему теперь хватит и часа. Стоит слуху обрести форму — стоит завтрашней газете выйти с заметкой «кто-то скупает долги Херста», — и старый лис Кросетти забегает, засуетится и кинется искать деньги. А деньги для такого имени найдутся. Другой банк, инвестиционный синдикат, богатый частник, готовый войти в акционеры за живые деньги.

Да, сказал я, ударив утром при открытой бирже, мы поднимем панику среди бела дня. Да, рынок дёрнется, кто-то потеряет, поднимется вой. Ну и чёрт с ней, с биржей. Один день паники — не конец света. В Белом доме утрутся и переживут нервный день, невелика беда. А к понедельнику всё уже будет решено — Херст ко дну, холдинг наш, — и биржа спокойно отыграет своё падение назад. Обвал на выходных зарастёт к началу недели, как царапина. Зато Херст к понедельнику будет мёртв и закопан.