Книга Ловелас. Том 6, страница 68 – Илья Взоров

Ларри слушал, стиснув челюсти, и по щекам у него текло. Потом он положил трубку, встал и вышел, не сказав мне ни слова. Не хлопнул дверью — просто вышел, ссутулившись, как будто ему на плечи повесили мешок с песком.

Я же остался сидеть над остывшим кофе с отвратительным ощущением, будто своими руками задушил щенка.

Казалось бы, на один день хватит. Смерть Сталина, крыса в собственном доме, растоптанный лучший друг…

Но день ещё только шёл к вечеру.

Часа в четыре в мой кабинет без стука ворвался Хьюз.

Он был не просто зол. Он был в том состоянии, которое я уже научился распознавать: белое лицо, нездоровый лихорадочный блеск в глазах, дёргающийся уголок рта. Кодеин и ярость, злоба и наркотики. В руке он сжимал газету, скомканную, как тряпку.

— Что это такое⁈ — он швырнул её на мой стол.

Вечерний выпуск. Заметка была не на первой полосе — Сталин занял всё, — но на третьей, аккуратно, в две колонки. Я прочитал заголовок, и внутри у меня всё опустилось.

Кристофер Миллер, новый владелец корпорации Херста, вызван на допрос в подкомитет Сената. Слушания назначены на шестое марта. Ожидается, что издателю будут заданы вопросы о его связях, финансировании и лицах, стоящих за стремительным взлётом его медиаимперии.

— Почему я узнаю об этом из газеты⁈ — Хьюз навис над столом, упершись в него костяшками. — Почему ты не сказал?

— А что бы это изменило? — спокойно спросил я, отодвигая газету.

И это была ошибка. Я понял это в ту же секунду, потому что он взорвался.

— Что бы изменило⁈ — Он заорал так, что за дверью, наверное, подпрыгнула Полли. — Всё бы изменило, чёрт тебя дери! Всё! Я бы переформатировал сделку! Я бы вывел свои структуры из-под удара! Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты понимаешь, что теперь напишут завтра? «Хьюз и Миллер»! Через запятую! Человек, которого таскают в Сенат по подозрению чёрт знает в чём, — мой партнёр, мой компаньон, мой директор!

— Меня вызвали ещё в феврале, — сказал я. — До сделки. Повестку перенесли. Я её не прятал, Говард, я просто не считал нужным поднимать шум из-за такой ерунды. У них ничего на меня нет!

— Ерунды⁈ — он хрипло расхохотался. — Ты называешь Маккарти ерундой⁈ Ты вообще соображаешь, где живёшь? У меня военные подряды! У меня Пентагон! У меня истребители на конвейере, у меня допуск к секретным программам, у меня триста инспекторов ходят по заводам и проверяют благонадёжность каждого сборщика! А теперь по всем газетам страны пройдёт, что совладелец моей новой корпорации — фигурант расследования об антиамериканской деятельности!

— Я не фигурант. Меня вызвали как свидетеля.

— К Маккарти не вызывают как свидетеля! — рявкнул он. — К Маккарти вызывают, чтобы сожрать! Сегодня ты свидетель, завтра обвиняемый. Ты вообще представляешь, что мне сегодня наговорил Дитрих? Он мне это ещё в первый день сказал — а я его не слушал! Холлистер мне звонил из Вашингтона, он в панике, он говорит, что нас теперь начнут проверять! Меня! Проверять!

Он метался по кабинету, натыкаясь на мебель, размахивая длинными руками.

Я сидел и молчал, глядя на него, и думал одну холодную мысль: вот оно. Вот та трещина, что пробежала между нами позавчера за столом Совета директоров. Она только что стала разломом.

— Успокойся, — сказал я наконец. — Я схожу, отвечу на их вопросы и вернусь. У меня хорошие адвокаты. Ничего они не найдут, потому что находить нечего.