Книга Ловелас. Том 5, страница 115 – Илья Взоров

— Хватит уже про литературу! — Мардж пригубила третий коктейль, и язык у неё чуть развязался, глаза заблестели. — Давай про тюрьму. Это правда, что тебя держали в одной камере с каким-то убийцей? И что ты вышел оттуда героем?

— Ты этого «убийцу» даже сегодня видела. Летели вместе.

— Хэнк⁇

— Да. Обычный парень, отслужил, воевал, подрался с одной неприятной семейкой. Проломил голову папаше. Кстати, за даму сердца. Ни разу не Ловелас, конечно, и сто процентов бы сел… Я внес залог, вытащил его из тюряги. Теперь работает у меня.

— Не может быть… Теперь понимаю, почему тебя в издательстве боготворят просто. Кого не спросишь — мистер Миллер то, мистер Миллер се… Только о тебе и болтают. А теперь скажи, как на духу…

Так оно и шло. Каждый раз, когда она пыталась пробить мою броню острым вопросом — про гарем, про тюрьму, про то, правда ли, что я сплю с Монро, — я уклонялся легко, как боксёр уходит от прямого: где шуткой, где встречным вопросом, где комплиментом, от которого она забывала, о чём спрашивала. А между делом «подливал». Не грубо — а так, тонко, под разговор, под смех, под историю. И смотрел, как тает лёд.

К четвертому коктейлю Мардж пересела ближе. Не демонстративно — просто как-то так вышло, что между нами на кожаном диване не осталось расстояния. Её колено в тонком чулке касалось моего. Изумрудная бретель сползла с плеча, и она не спешила её поправлять. Серые глаза смотрели на меня уже без всякой насмешки — мягко, чуть затуманенно, с тем самым выражением, которое мужчина не спутает ни с чем. Даст! Чуть нажать, не наглеть, использовать тактильный подход… Как говорится, пьяная баба мохнатке не хозяйка.

— Кит, — сказала она тихо, и в голосе её больше не было уолл-стритовской стали. — Ты ведь специально меня подпаиваешь!

— Я? — я изобразил оскорблённую невинность. — Я всего лишь забочусь, чтобы дама не скучала.

— Лжец, — прошептала она, но не отодвинулась. Наоборот — наклонилась ближе, так что я почувствовал её духи, тёплые, с ноткой чего-то пряного. — Ужасный, обаятельный лжец. Не Ловелас, скорее Дон Жуан.

Я убрал упавшую ей на щёку прядь. Она не отстранилась — прикрыла глаза, едва заметно качнулась навстречу. И я не стал терять времени — взял за подбородок, поцеловал ее. Она ответила! Да еще как… Наши языки сплелись, начали изучать друг друга.

Я положил руку ей на колено, слегка сжал. Немного подвинул подол платья вверх, благо столик надежно прикрывал нас.

Поцелуй стал совсем жарким, Мардж никого не стесняясь обвила рукой меня за шею, положила руку на мою ладонь на колене. Как бы приглашая продвинуться дальше… Что же, я готов!

Отстранился, слизнул ее помаду со своих губ.

— Пошли наверх?

Она засмеялась — тихо, уже не сопротивляясь, — и этот смех был ответом яснее всяких слов. Я бросил на стол купюру, поднялся и подал ей руку. На этот раз она вложила в неё свою без колебаний — встала, чуть покачнувшись на каблуках, и оперлась на меня всем тёплым, податливым телом.

— Ты обещал проводить до двери как джентльмен, — напомнила она, пока мы шли к лифту, и в уголках её губ пряталась улыбка.

— До двери — обязательно, — заверил я, нажимая кнопку этажа. — Про то, что будет за дверью, уговора не было.

Двери лифта мягко сомкнулись, отрезав тихий бар, дождливый Вашингтон и всю мировую политику разом. А Мардж, прислонившись спиной к зеркальной стенке кабины, смотрела на меня снизу вверх своими серыми глазами — и финансового «снайпера» в них уже не осталось ни капли. Только голое, неприкрытое желание.