Книга Ловелас. Том 5, страница 15 – Илья Взоров

Тут я внутренне напрягся. ТВ. Сейчас, в пятьдесят третьем, телевидение — это ещё новая, странная, экзотическая отрасль, которой большинство капиталистов не доверяют. К концу пятидесятых — она уже самый прибыльный медиабизнес в Америке. К шестидесятым — единственный реальный канал политического влияния. К концу века — империя, на которой стоит вся медийная Америка вплоть до прихода интернета. И у Хёрстов в этих «золотых приисках» сейчас серьёзная позиция.

Дальше — обороты и долг. Все печатные издания и радиостанции Хёрста суммарно генерируют выручки около одиннадцати миллионов долларов в месяц. Чистая прибыль до смерти старика была порядка девяти-десяти процентов — то есть около миллиона в месяц. После смерти старика и при сменившемся менеджменте — прибыли больше нет, оборотный капитал проедается, рекламные доходы падают. А долги большие, проценты отъедают существенную часть бюджета.

Накопленный долг империи на текущий момент — Хьюз произнёс эту цифру медленно, чтобы я её усвоил, — порядка сорока пяти миллионов долларов. Из них около двадцати восьми миллионов — это банковские кредиты в крупных нью-йоркских и калифорнийских банках. А остальные семнадцать миллионов — облигации и векселя. И вот тут — Хьюз поднял палец — главное.

Херст-младший в прошлом году осенью, столкнувшись с трудностями оборотного капитала, выпустил новую серию корпоративных векселей сроком на пять лет под девять процентов годовых на сумму двенадцать миллионов долларов. Чтобы провести эту эмиссию, он был вынужден поставить семейный фонд под субсидиарную ответственность по этим бумагам. То есть в случае дефолта долговое обязательство ложится не на отдельные дочерние газеты, не на «Хёрст Корпорейшн» как таковую, а напрямую на «William Randolph Hearst Family Trust». Это означало, что в случае невыполнения обязательств кредиторы могут предъявить иск к самому фонду, владеющему всеми активами.

— Это, Кит, — Хьюз постучал пальцем по столу, — гениально подставленная семейная шея под топор. Старик бы за такое сыну сам отрубил ее. Но старик мёртв.

И тут — второй слой. Технически эти векселя обращаются на бирже. На вторичном рынке. Они отрицательно котируются — то есть торгуются по дисконту от номинала, потому что инвесторы видят финансовые трудности компании. Покупать их по дисконту через подставных брокеров можно без публичных уведомлений, не привлекая внимания самого Хёрста. Тихо. Постепенно. Накапливая позицию.

И когда у одного лица или согласованной группы лиц на руках окажется большинство — скажем, шестьдесят-семьдесят процентов всех бумаг, — это лицо или группа лиц могут совершенно законно, по условиям эмиссии, потребовать немедленного предъявления к погашению по соответствующей юридической процедуре. У Херста-младшего, чтобы погасить этот объём долга сразу, оборотных средств нет. Ему придётся либо договариваться с предъявителями (это значит — отдавать им контроль в фонде по дешёвке), либо банкротиться (это значит — фонд переходит под управление кредиторов, и они получают контроль над всеми активами автоматически).

Хьюз достал из кожаного портфеля под столом тёмно-коричневую папку с тиснёным логотипом «H. R. H.» и пододвинул её мне через мраморный столик.

— Тут весь расклад. По каждой газете, журналу и радиостанции. Доли семьи, доли менеджмента, доли независимых инвесторов. Накопленные долги по каждой структуре. Балансы за три последних года. Список держателей векселей, который я знаю на сегодняшний день. Список банков-кредиторов. Контакты держателей крупных пакетов, у которых можно скупить бумаги.