Книга Ловелас. Том 5, страница 17 – Илья Взоров

Ага… Именно так называется рейдерский захват.

— Назвал Хёрста?

— Не называл. Но Эдгар не дурак, думаю, все понял.

— И что он сказал?

— Он сказал — улыбнулся, поправил галстук, и сказал — «Говард, ты знаешь, я всегда рад твоему успеху. У Бюро с тобой никогда не было проблем, и не будет дальше. Главное, чтобы при любых сделках не было нарушения федеральных законов о ценных бумагах. А там — это твоё личное дело и твоей фирмы.» И на этом мы тему закрыли.

Я аккуратно поставил бокал.

— Говард. Это, ты сам понимаешь, не санкция.

— Это, Кит, не санкция. И не запрет.

— А Эйзенхауэр в курсе?

Хьюз долго молчал.

— Айк не в курсе. Он очень занятой человек, он только-только приступил к работе.

— Госсекретарь Даллес?

— Не в курсе.

— Министр финансов Хамфри?

— Тоже нет.

Мои вопросы Хьюзу совсем не нравились.

— Получается, Говард, что в Белом доме никто не знает, что мы с тобой и наши банковские друзья из-за угла собираемся разорить главного спонсора Республиканской партии, который буквально в ноябре провёл Эйзенхауэра в президенты через свои пятнадцать газет?

— Так получается, Кит.

— Гениально.

Мы оба замолчали. Камин тихо потрескивал. За окном курительной было совсем темно — в десяти метрах от стекла начинался лес, и из этого леса дул лёгкий ветер, шевеливший верхушки елей.

Я смотрел на Хьюза и думал.

Думал я вот о чём. Эдгар Гувер, шеф ФБР с двадцать четвёртого года, в курсе всего, что происходит в стране, на уровне досье, которые он вёл персонально на всех мало-мальски значимых людей Америки. У него на Хьюза было досье толщиной с библию. У него на Хёрстов было досье ещё толще. У него на меня в эту минуту, я был абсолютно уверен, тоже уже было досье, и не такое уж тонкое — со всеми вырезками из ноябрьских и декабрьских газет, с моим арестом, с фотографиями, со списком моих знакомств. Гувер «в общем» одобрял Хьюзу разорение Хёрста — это означало, что у самого Гувера есть какие-то свои причины не любить нынешних Хёрстов, или что он чует, что весь республиканский расклад стал слишком хрупким и пора менять конфигурацию. Но в случае любых проблем Гувер скажет, что он ничего не знал. Да и Хьюз с банкирами тоже. Крайним буду я.

Нужно ли мне становится стрелочником? Меня же размажут, как букашку…

Но.

Морковка впереди висела тоже значительная.

Двадцать восемь процентов в строящейся телесети на Восточном побережье. Двадцать восемь. Через пять лет — самый ценный медиа-актив в Америке. Если этим правильно распорядиться, докупить еще акций — это тот самый билет в будущее, лучше которого нет.

К тому же я не был один. У меня была Полли, Китти, Аарон с Ларри, плюс коллектив журналистов… А теперь еще и Хью. Отличный медиаменеджер.

Я кивнул себе.

Иду.

— Говард. Я согласен. Двигаеся дальше. Расскажи, как мы делим плоды победы. Если она случится.

Хьюз почти заметно расслабил плечи. Он тоже понимал, что в эти три минуты у меня в голове проходило, и понимал, что я мог сейчас встать и уйти. И при этом он был достаточно опытен, чтобы не давить на меня — он молчал и ждал моего решения.

— Доли. — Он отпил «Лагавулина». — Слушай внимательно. После того, как мы получим контроль над фондом, мы переименовываем материнскую корпорацию. Она перестаёт быть «Hearst Corporation» — это имя умирает вместе со стариком, и пусть умирает. Новое название — «Hughes News Corporation».