Книга Семья на время. Версия 2.0, страница 37 – Рина Фиори

Но вопреки доводам разума я слушаю сердце.

Так странно… Для меня оказалось проще победить желание отдаться мужу, а отказать ему в поддержке я не могу.

— Спасибо, — благодарит искренне.

Я морально готовлю себя к тому, что Зоя Альбертовна встретит меня не самым лучшим образом.

Но даже моего воображения не хватило бы захлопнуть дверь перед носом сына только потому, что он пришёл с женой.

— Сынок, — доносится голос женщины через домофон. — Я всегда рада видеть тебя дома, но без этой предательницы.

— Мама, — устало выдыхает Роб, крепче сжимает мою руку в своей ладони.

И я снова позволяю ему это делать, хотя должна держать оборону и отстаивать собственные границы.

— Ты не всё знаешь, позволь нам пройти и поговорить.

Зоя Альбертовна раздумывает целую минуту, но потом всё же открывает дверь.

На меня даже не смотрит, впрочем, плевать. Я здесь не ради неё, я здесь только потому, что не смогла побороть душевный порыв и позволила Роберту воспользоваться моей добротой.

В который по счёту раз?

— Да, это правда, сын, — подтверждает свекровь слова мужа, когда мы сидим уже в гостиной. — Твой родной отец умер ещё до твоего рождения, а Герман ухаживал за мной с юности. Потом, когда ты родился, я поддалась уговорам близких и приняла предложение Штерна.

— Забавно, мам, а почему я ничего не знал? — спрашивает муж напряжённо. — И имя, оно же в стиле Штернов, ты мне почему такое дала?

— Потому что… — запинается Зоя Альбертовна. — Потому что… я назвала тебя по-другому, но после свадьбы Герман настоял на смене имени. И уехали мы из нашего родного городишки тоже потому, что там все знакомые знали, что ты ему неродной. У Германа не может быть детей.

О-фи-геть! — думаю про себя.

Вот это страсти мадридского двора.

Роберт задаёт ещё наиболее важные для него вопросы матери, она отвечает не очень охотно, подолгу раздумывает, и моего присутствия явно смущается.

Мы уходим только спустя почти два часа.

И напоследок Роберт произносит:

— Мам, ты не знала кое-что важное, у нас в крови, наверное, создавать никому ненужные тайны и хранить их, изводя и себя, и близких. В общем, Анюта не была в курсе моей болезни и ушла совершенно по иной причине, поэтому не стоит винить её ни в чём.

— То есть, как?.. — удивляется женщина.

Приходится ещё ненадолго задержаться, чтобы объясниться. В итоге на работу я приезжаю уже после обеда. По привычке переживаю, что мне влетит от Тимофея Васильевича, но я вовремя напоминаю себе о том, что Роберт теперь тоже немного хозяин здесь, и мне волноваться не о чем.

Я остаюсь в бизнес-центре, а Роберт уезжает к себе в офис.

Он обмолвился, что действительно выставил на продажу часть своего бизнеса, который был у них общим с отцом. По логике вещей Герману выгоднее самому купить долю Роберта, но как поступит мужчина, неизвестно.

На ресепшене меня встречает Александра.

— Ой, а ты чего на работе? — удивляется.

— Обстоятельства так сложились, — пожимаю плечами, не вдаваясь в подробности.

— Отлично. Кстати, Анют, ты мне не поможешь с украшением окон на первом этаже? А то меня озадачили, поручили найти себе подмогу. Я понимаю, что тебе не до того, дочка и всё такое, — смущается, — но я уже почти всех опросила, все заняты. У всех дела, а мне до ночи ковыряться одной придётся. Вдвоём справимся за пару часов, думаю.